— Вы понимаете, что это значит? — продолжал он, переходя на английский. — Это значит, что мы создали прецедент! Англия и Россия истинные и искренние союзники! Впервые за многие десятилетия!

Генерал Куприн кивнул:

— Да, милорд. Но давайте будем реалистами. Это союз по расчёту, а не по любви. Мы оба это прекрасно понимаем.

— Конечно, конечно, — согласился министр. — Но разве имеет значение, что привело нас к союзу? Важен результат! А результат… — он развёл руками, — результат превосходит все ожидания!

А о последствиях было даже страшно думать, если бы всё сложилось иначе. Оказаться у разбитого европейского корыта, окончательно погубленные отношения с Россией, испорченные почти до такой же степени отношения с Францией, сразу же возникшая неопределённость с Австрией. Одним словом, ужас.

— Представьте, — говорил мне позже Дмитрий Васильевич, когда мы остались вдвоём, — что было бы, если бы Государь нас не поддержал. Англичане остались бы в дураках. Их министр иностранных дел был бы вынужден подать в отставку, была бы кончена не только его карьера, но и наверное жизнь. Франция торжествовала бы. Австрия немедленно использовала бы это для ухудшения наших позиций на Балканах. Турция почувствовала бы себя в безопасности и возобновила бы притеснения христиан. А мы… мы были бы в полной изоляции.

Он налил себе ещё коньяку и продолжил:

— Но Государь оказался мудрее нас. Он увидел дальше. Он понял, что иногда нужно рискнуть, чтобы выиграть. И он выиграл. Мы все выиграли.

Все опасения остались в прошлом. И все теперь на коне, правда, каждый на своём.

Императорское одобрение действий генералов и выраженная участникам Александрийского дела. Высочайшая благодарность вдохновили всех в буквальном смысле на подвиги, тем более что складывающаяся ситуация требовала именно этого.

На следующий день после получения императорского одобрения генерал Чернов собрал всех офицеров в большом зале цитадели. Мы стояли, выстроившись по ранжиру, и ждали.

Генерал вышел, держа в руках императорское Высочайшее повеление, и его лицо было торжественным.

— Господа офицеры! — начал он, и голос его звучал твёрдо и громко. — Государь Император удостоил нас Своей милостью. Наши действия в Египте получили Высочайшее одобрение. Это не просто награда нам лично. Это признание того, что Россия может и должна отстаивать свои интересы на Востоке. Это признание того, что православные пленники не забыты своим Отечеством!

Зал взорвался радостными и приветственными возгласами. Офицеры бросали вверх фуражки, обнимались, поздравляли друг друга. Я видел слёзы на глазах седых офицеров и как молодые офицеры не могут сдержать восторга.