— Мы вместе уже десять лет, — рассказывал мужчина, по имени Ованес. — Хозяин разрешил нам пожениться. Сказал, что рабы будут лучше работать, если у них есть семья. Мы работали в его поместье, на полях. Жили в сарае. Но мы были вместе. И когда услышали, что русские освобождают всех христиан… мы сразу пошли. Хозяин пытался остановить, но мы ушли ночью.

— И правильно сделали, — сказал я им. — Теперь вы свободны. Оба. И ваш следующий ребёнок родится свободным гражданином.

— Уже родился, — улыбнулась женщина, и это была первая улыбка, которую я увидел на лице освобождённого невольника. — Три дня назад. В дороге. Но он родился свободным. Потому что мы уже шли к вам.

Но наши генералы быстро увидели в этом очень положительный момент для ситуации в Александрии.

— Посмотрите на это с другой стороны, — говорил генерал Чернов на одном из совещаний. — Да, у нас проблема, тысячи беженцев, которых нужно кормить, одевать, размещать. Но это и огромная возможность!

— Какая именно? — спросил один из английских офицеров.

— Население, — ответил Чернов. — Лояльное население. Люди, которые будут благодарны нам до конца жизни. Люди, которые станут опорой нашей власти здесь.

И он оказался прав. Среди приведённых этими несчастными женщинами своих детей было достаточно много уже почти взрослых юношей крепких, здоровых парней пятнадцати-восемнадцати лет, рождённых в неволе, но мечтавших о свободе. Мужчин, пришедших вместе с ними, было тоже не так уж мало, несколько сотен, может быть, даже около тысячи.

А самое главное, очень быстро бывшие солдаты Сулеймана-бея, перешедшие на нашу сторону, стали находить себе среди этих женщин спутниц жизни.

Это началось стихийно, само собой. Я помню, как однажды увидел в лагере, как молодой египетский солдат, один из перешедших на нашу сторону, разговаривает с молодой женщиной. Она была гречанкой, он мусульманином. Они говорили на ломаном арабском, перемежая его жестами, и оба улыбались.

Через неделю они пришли к александрийскому православному священнику просить благословения на брак.

— Отец, — сказал солдат, — я хочу жениться на этой женщине. Я принимаю её веру. Я хочу креститься. Я хочу быть христианином, как она.

Священник был в замешательстве и пошёл за советом к генералу Чернову.

— Крестите его, — сказал генерал без колебаний. — И венчайте их. Пусть будет счастлив. Чем больше таких браков, тем крепче наша власть здесь.

И браков становилось всё больше. Сулейман-бей не поощрял создание семей своими солдатами, он считал, что женатый солдат хуже воюет, что семья отвлекает от службы. А здесь новые власти приветствовали подобное, так как это только укрепляло позиции генерал-губернатора.