Я хорошо помню безумное, на мой взгляд, хранение картофеля в буртах в советское время. Я такого не хочу, и поэтому строятся два больших хранилища.

Всё, что сверх этого, пойдет на перегонку и на продажу осенью в Калуге.

В этом году в имениях почти нет отходничества, только один сапожник. Абсолютно всем нашлось дело в нашем хозяйстве.

Строители, которые раньше почти всегда работали на стороне, полностью заняты на стройках нашего «народного хозяйства»: здесь, в имениях, в Калуге у Вильяма и в Воротынске. Соседские помещики даже высказали Анне свое «возмущение» этим «беспределом». К моему изумлению, старший Ракитин, смеясь, использовал именно это слово. Он рассчитывал что-то у себя построить силами нашей строительной бригады, которая имеет самую блестящую репутацию, но не судьба.

У нас самих дефицит кадров, и это несмотря на их резкое увеличение за счет сербов, которые работают везде и постепенно начали расселяться из своих бараков.

Больше всего их уезжает жить на «новые» земли, в наше начавшее бурно развиваться «Общество». Некоторые переселились в Торопово и Сосновку, где теперь нет ни одной пустующей усадьбы, которых образовалось некоторое количество во время предыдущих голодных лет 1833−34 годов, когда это бедствие совпало с эпидемией холеры.

Сербы, кстати, почти взяли в свои руки большие господские сады в Торопово, которые, к моему удивлению, стояли подзаброшенными и почти не приносили дохода. Это, кстати, тоже отдаленные последствия того голода, когда было не до сада.

Домачица Елена решила уехать со всей своей большой семьей пока в Воротынск. Но к осени они на одной из пустошей построят несколько домов, которые дадут начало новому селу. Оно, скорее всего, так и будет называться Сербским. Думаю, что по мере развития «Общества» оно будет расти и успешно развиваться.

К осени бывший военный лагерь должен опустеть, но он не будет заброшен. То, что использовалось для тренировок казаков, так и останется; казаки будут по-прежнему там заниматься, чтобы не утратить свои навыки, к ним будут присоединяться и молодые ребята. Освобождающиеся бараки начнут перестраивать под конюшни. Я хочу завести еще и племенных лошадей.

Вернувшимся со мной казакам дел — и сидеть на завалинке никто из них не будет. Они, конечно, отдохнут немного, а потом вольются в наши дружные трудовые ряды.

Никакой барщины нет, все занятые у нас, в том числе и дворня, получают заработную плату или фиксированное жалование с премиями в качестве поощрения. На оброке только отходники, которых по факту практически нет — один сапожник.