Именно с Ипполитом Никаноровичем поделился Матвей Филиппович полученной от Анны информацией о следующем шаге денежной реформы в России. О её источнике он не спрашивал, также как и Анна не интересовалась тем, кто и как в Петербурге распорядится ею. Я так вообще знал об этом примерно в общих чертах.

И это было совершенно правильно. То, что уже чиновник достаточно высокого ранга поделился со мною такой конфиденциальной информацией, уже нехорошо, а её использование в коммерческих целях — это преступление.

А в нашем случае найти даже концы достаточно сложно, можно только что-то предполагать. А вот достоверно узнать не получится. Это надо, чтобы целая куча народа всё выложила как на духу. Тем более, я достоверно знаю, что российская казна и сам царь-батюшка от этого не пострадают. Какие-то операции должны проводиться среди частных лиц и различных финансовых организаций, не имеющих к казне и Государю никакого отношения.

Так что наш уважаемый господин Дубельт, единственный, кто по большому счету имеет шансы до чего докопаться, в это дело не полезет. Он охранитель Государя, венценосной семьи и империи, а не кого-нибудь из её частных лиц. Но тем не менее, береженого Бог бережет.

Матвей Филиппович вернулся очень быстро, и его вид характеризовала очень правильно фраза — «рот до ушей». Именно так он довольно улыбался.

— Поздравляю, господа. Ваша информация сработала, — Матвей Филиппович отлично знает, что у нас нет тайн друг от друга, но я могу быть просто в курсе дела, но не быть источником информации. — Мои озабоченности некоторой шаткостью наших финансов в прошлом. Единственно, что надо решить, как вы распорядитесь полученными деньгами.

— А насколько значительна сумма? — быстро спросила Анна.

— Достаточно значительна. Сейчас почти сто тысяч, а затем в течение года еще столько же. Можно было бы, конечно, иметь много больше, но…

Что «но» — я отлично знаю. Это мое требование: никакого риска. Это кстати еще одна гарантия, если вдруг кто-то о чем-то начнет догадываться. На таких делах делаются миллионы, а тут вдруг раз и остановились. Так в мире «дознавателей» не бывает, поэтому они придут к единственному выводу, логичному с их точки зрения: ребятам просто повезло, а всё остальное — совпадение.

Анна посмотрела на меня, вероятно, предлагая мне решить, как нам распорядиться этими внезапно свалившимися деньгами. Но я отрицательно покачал головой и почти беззвучно шепнул:

— Сама решай.

Анна прочла мое решение по губам и отлично поняла меня. Я могу в любое время опять уехать и достаточно надолго, поэтому лучше будет, если этими деньгами будет распоряжаться она.