На местах появятся постоянно действующие губернские и областные продовольственные комиссии, фактическое руководство которыми возложено как раз на вице-губернаторов.

Эти комиссии обязаны контролировать все продовольственные магазины, фонды и прочее. Частные, то есть помещичьи, напрямую им подчиняться не будут, но обязаны отчитываться о своих запасах, обязательно их иметь, а в случае объявления чрезвычайного положения из-за очередного голода выполнять их распоряжения. При этом до половины этих запасов могут быть просто изъяты. Правда, в этом есть небольшой нюанс: помещики за это получат деньги.

У меня даже пропал дар речи, настолько такое не вписывалось в известную мне картину мира времен императора Николая Павловича. Видать, Андрей Григорьевич — гений не только по административной линии, но еще и, наверное, какой-нибудь гипнотизер. Надо будет с ним обязательно как-то встретиться и попросить его убедить императора отменить крепостное право. Глядишь, прокатит, и в истории он останется не Палкиным, а Николаем Освободителем.

Андрей Григорьевич уже разослал на места циркуляр, что система должна быть создана и отлажена за два предстоящих года, и осенью 1843 года будет её проверка. Контролировать выполнение его циркуляра будут местные жандармские штабс-офицеры.

Да не шуточную власть за какой-то год получил мой квартирант, а уж про космический взлет господина Волкова вообще сказать нечего, просто нет таких слов.

Год назад внеклассный чиновник, который на моих глазах в полном смысле слова выклянчивал у приказчика бутылку дешевого вина, а сейчас статский советник, то бишь гражданский чин пятого класса и вице-губернатор.

На следующее утро, едва рассвело, мы отправились на Куровскую шахту. Признаюсь, я ехал с каким-то трепетом в душе. Это моё первое, можно сказать, завершённое предприятие, производящее материальные блага будущего. Такого угля нет больше нигде в России.

Конечно, у меня есть бекон и сливочное масло, но бекон есть в Англии, а масло такого качества, возможно, уже производят в США. А вот такого угля нет ни у кого. Эта мысль согревала душу и в то же время наполняла чувством ответственности.

За два месяца чуда, конечно, не произошло, и работы здесь непочатый край. Строительство идёт полным ходом — реально ничего не достроено до конца. Просто ни-че-го. Но всё строится одновременно и основательно: везде, где нужно, — кирпич, добротные бетонные полы, прочные перекрытия.

На полную мощность работают две паровые машины. Лошадей нет совсем — везде, где только можно, пар трудится вместо человека. Ритмичное постукивание механизмов, шипение котлов, лязг металла — всё это создавало особую симфонию индустрии, которая звучала для меня как музыка прогресса.