Василий рассказывал о делах дней минувших так, как будто был их участником и свидетелем и скорее можно даже было сказать, что он читает заранее заготовленный текст.

— У многих это вызвало недоумение, поговаривали что был не простой донос, а с приложенными к нему письмами, подтверждающими обвинение. Но при рассмотрении дела Комиссией их почему-то не оказалось. Я лично полагаю, что они были изъяты одним из членов Комиссии. И первое имя которое приходит на ум, это адмирал Мордвинов, родная племянница которого Анна Николаевна Перская вышла замуж за господина Дубельта. Писем как видите два, одно полковника Пестеля Дубельту, другое его ответ.

Я обратил внимание, что Василий всесильного жандармского генерала называет как угодно но не по имени-отчеству. Это скорее всего невольная демонстрация его отношения к Дубельту.

— Когда у меня произошла совершенно дурацкая стычка с этим господином, я даже не знал кто это такой и представьте моё состояние, когда я узнал. Возможно, что это имело бы какие-то последствия для меня, но вскорости уехал на Кавказ и скажу откровенно эта ссора поспособствовала принятию мною такого решения. Перед самым отъездом в действующую армию, одна из дам неожиданно обмолвилась, что гарантией моей безопасности от господина Дубельта может быть моё знание содержания этих якобы исчезнувших писем. Я написал ей, и она как видите ответила. На подлинники я совершенно не рассчитывал, полагал достаточно будет знать их содержания или иметь в руках копии.

— Как эти письма оказались в распоряжении этой дамы? — поинтересовался Дмитрий Васильевич.

— Даже не могу предположить, — развел руками Василий. — Но факт остается фактом.

— А вы, Василий Георгиевич, уверены с их подлинности? — с некоторой нотой сомнения продолжил задавать вопросы друг Евдокии Семеновны.

— Абсолютно. Я случайно стал свидетелем окончания разговора Веры Андреевны с каким-то невзрачным господином. Вот знаете бывает так, что говорил с кем-то, а потом не можешь о собеседнике ничего вразумительного сказать. Как будто это было пустое место. Так вот это пустое место попыталось угрожать своей собеседнице. И Вера Андреевна заявила, что только благоразумие господина начальника штаба может являться гарантией непопадания этих писем в руки Государя.

— Смелая женщина, — в голосе Дмитрия Васильевича прозвучало невольное уважение к даме, скорее всего ему незнакомой.

— Не то слово, — подтвердил Василий.

— И вы не беспочвенно опасаясь какой-то мести со стороны такого всесильного человека решили перестраховаться?

— Конечно, императорская милость вещь непостоянная, мало ли что, вдруг дурная кровь родителя и брата взыграют.