Василий конечно облачился в свой военный мундир. Право на его ношение находясь в отставке было одной из наград императора. Я облачился в строгий, но очень удобный в дороги, цивильный костюм.

Ровно без пяти двенадцати мы готовые отправиться в путь зашли в столовую, молча поцеловали своих жен и тут же вышли. Как не странно, но этого никто не заметил, так Степан все отлично организовал, дав буквально за пять минут до нашего появления различные поручения всем, кто был в доме.

Вместе с Ефимом он подвел к крыльцу наших лошадей и мы, тут же вскочив в седла, шагом покинули нашу усадьбу. Проехав так с полверсты, мы перешли на рысь, а затем пошли галопом.

Большую часть пути нам предстояло проехать ночью, но проблемы в этом не было. Во-первых, опыт, а во-вторых, заходила не по-осеннему ясная лунная ночь.

Ни каких Милош форс-мажоров не случилось, ни погода, ни природа, и тем более люди нам не помешали в начале двенадцатого дня первого октября мы вчетвером въехали в ворота усадьбы Евдокии Семеновны.

На дворе первое октября, один из самых почитаемых православных праздников — Покров Пресвятой Богородицы.

Всё утро мы видели и слышали как Подмосковье шло в храмы на праздничную Божественную Литургию. На нас особо никто внимания не обращал и вообще нигде не задали лишнего вопроса:

Трое дворян, двое из которых офицеры, при оружии, а самое главное при боевых орденах, в праздничный день так спешить в Москву могут только по очень серьёзному поводу.

У Евдокии Семеновны нас ждали. Набежавшая дворня тут же увела наших уставших лошадей, с нас быстро стряхнули дорожную пыль, почистили и помыли нам перышки и ровно в полдень мы втроем вошли в столовую, где нас ожидали двое мужчин и две женщины, одна из которых оказалась довольно таки молодой особой, очень смутившейся при нашем появлении.

Мужчины это известный мне гусар Николя и Дмитрий Васильевич Куприн с которым я еще не знаком, но легко узнал его по описанию Анны и Ефима.

Евдокию Семеновну я естественно ожидал увидеть, а вот присутствие за столом молодой особы было полной неожиданностью. Тем более, что она определенно смутилась при виде нашего Милоша.

Евдокия Семеновна представила её как свою крестницу Ольгу Григорьевну Кострову, дочь адъютанта её покойного мужа, беспоместного владимирского дворянина и вдовца, живущего на свою небольшую пенсию.

Теща явно в её отношении имела какие-то виды на Милоша, так как быстро увела их с собой оставив нас вчетвером для решения «великих» дел.

Василий своё нетерпение никак не демонстрировал, но я уже хорошо изучил своего брата и видел, что весь в напряженном ожидании.