Степан мужик умный и из всей нашей дворни знает меня лучше всех и поэтому сразу же насторожился.

— Хочу тебя огорчить, но гулять на Покров будите без меня и Василия Георгиевича. Мы с ним должны в полдень срочно быть в Москве. С нами едет только Ефим. Из Сосновки мы выезжаем в девять вечера тридцатого. А в полдень должен выехать господин Бишович с сербами и сменными лошадьми, так чтобы на каждой почтовой станции мы их меняли на свежих. Что и как с Милошем разберетесь сами, до он Москвы поедет с нами.

— Это получается первая смена лошадей должна быть уже в Малоярославце, — быстро сориентировался Степан, — и дальше вы до самой Москвы едете вчетвером?

— Именно так, правильно мыслишь, — похвалил я Степана. — А теперь слушай меня очень внимательно и запоминай. Об этой нашей поездки не должна знать ни одна душа, кроме нас четверых, тебя и Анны Андреевны с Елизаветой Николаевной. Даже Андрей как видишь не входит в число посвященных, ты ему лично расскажешь о нашей поездке в полночь. В Москве мы должны быть к полудню, и вот тут уже никаких тайн. А до этого за её сохранение вы с Андреем отвечаете, не своими головами конечно, но задницами точно. Если что лично на конюшне пороть буду. Понятно?

— Понятно, — с обидой в голосе и даже каким-то отчаянием ответил Степан. — Да разве мы, когда….

— Пока ни разу, а насчет конюшни я для порядка сказал, — усмехнулся я. — Давай, действуй. К Милошу сам лично езжай. Жду его как можно быстрее.

Степан с Милошем всё организовали так, что никто даже не заметил, как сербы чуть ли не с целым табуном лошадей отправились куда-то на север губернии. Чтобы не проколоться, вдруг у некоторых любопытных господ-товарищей в наших имениях появились глаза и уши, я решил посвятить в это дело еще Драгутина с Ефремом и они нашими надежными людьми перекрыли с утра тридцатого все дороги, тропы и тропиночки из наших имений.

Мы втроем как ни в чем не бывало занимались текущими делами, с Василием заносили хвосты женам, а Ефим с Андреем занялся чисткой моего гардеропа перед завтрашним праздником.

Всю подготовку к предстоящему отъезду Ефим уже завершил, потратив на это половину прошедшей ночи.

В семь часов вечера, вернувшись с вечерней службы в храме, мы вчетвером сели ужинать. Анна была сама невозмутимость и ничем, ни словом, ни жестом, не выдала ни себя, ни нас с Василием.

Лиза оказалась немного не такой железной и пару раз смахнула слезинки и все с каким-то напряжением посматривала на большие часы в нашей столовой.

Ровно в половине девятого, мы с Василием быстро встали из-за стола и быстрыми шагами направились в мой кабинет. Там нас ждали разложенные для быстрого переодевания наши дорожные костюмы, ордена и оружие.