В тот момент, когда мы дамы и Милош нас покинули, буфетчик наполнял наши бокалы вином. Дождавшись когда он выйдет, Василий нетерпеливо повернулся к николя и коротко и повелительно спросил:

— Привез.

Николя молча достал из своей ташки, кожаной гусарской сумки, немного помятый пакет и протянул его Василию.

Тот внимательно осмотрел его совсех сторон, особенно три сургучовые печати, которыми и он был запечатан, даже проверил их на запас и только после этого решительно разломал их и достал два листа бумаги, исписанных мелким убористым почерком, вероятно на французском.

Быстро просмотрев их, Василий удовлетворенно констатировал: — Да, это те письма, — и погрузился в их внимательное чтение.

Дмитрий Васильевич ничем не выдал своего интереса к письма в руках Василия, но когда он взял бокал вина его рука немного дрожала.

Закончив читать, Василий медленно и аккуратно вложил письма обратно в конверт и столовым ножом тщательно счистил сургуч.

— Спасибо, Николя. Ты был единственным человеком кому Вера Андреевна могла доверить своё сокровище. Я, честно говоря, на такое дпже и не рассчитывал. Самое большое, прочитать снятые с писем копии.

— Я был удивлен не меньше твоего. Она собственноручно сделала две копии, одну оставили себе, другую отправили неизвестному мне лицу, возможно кому-то из бывших сослуживцев покойного мужа. остались у неё, — Николя встал, надел свою ташку и закончил. — На этом, господа, разрешите откланяться. Мне настоятельно было рекомендовано в Первопрестольной не задерживаться и ни каких визитов не совершать.

— Да, да, Николя, езжай, — Василий торопливо встал и отрывисто обнял гусара. — Прощай, брат. Ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь. А моё предчувствие говорит что больше мы на этом свете не свидимся. Кто из нас скоро сложит свою буйную головушку, — Василий еще раз обнял гусара, на этот раз крепко и продолжительно. — Прощай.

Голос Василия дрогнул, и он отвернулся к окну. Николя молча сделал короткий головной поклон, развернулся и быстро вышел.

— Полковник Дубельт в свою бытность командиром Старооскольского полка состоял в членах нескольких масонских лож и был вероятно видным деятелем среди этих господ, — начал рассказывать Василий без всякого предисловия. — Когда император Александр Павлович запретил в России масонские ложи он дал, как было велено Государем, письменные показания что состоял членом целых трех. Служа на юге, где будущих господ декабристов был пруд пруди, было трудно избежать знакомства с многими из них. Поэтому не удивительно что и на полковника Дубельта написали донос, который попал в поле зрения Следственной Комиссии и он был вызван в Петербург, где был привлечён по делу декабристов. Но неожиданно Комиссия оставила обвинения против него «без внимания» и он вернулся в полк.