— К сожалению, я не знаю, кто такие этот Конан и Грогнак. Но спешу тебя успокоить — в истории Римской империи каждый третий Василевс такой, — по-доброму улыбнулся Патриарх, будто бы говорил какую-то прописную истину ребенку.

Андрей же ни разу не обрадовался от этих слов.

Корона Византии не входила в его планы. Он ведь сюда пришел на время, дабы получилось решить важнейшие стратегические планы там, на севере. А тут… ну… просто развлечься. Как в свое время Наполеон Бонапарт в Египте, когда заработал еще немного славы и позволил Директории основательно обосраться.

Его собеседник же словно читал эти мысли. Улыбался. И рассказывал о том, насколько хорошо ему будет именно тут. Какая это великая миссия. И что на севере для него нет будущего. Ибо Палеологи отравили дом Рюриковичей, из-за чего они перестали ценить таких нужных и важных людей, как Андрей. Да и для жены с детьми на юге будет лучше. Здесь теплее. Фрукты. Море. И так далее…

— Ты же понимаешь, что я не могу согласиться на твое предложение? — после долгого молчаливого размышления спросил Андрей.

— Понимаю. Сейчас не можешь. Но мы готовы ждать.

— Ждать у моря погоды?

— Ты и сам поймешь, что у тебя нет иного выхода. Всевышний ясно дал понять, чего хочет. Он указал своим перстом на тебя. И кто мы такие, чтобы с Ним спорить?

— А если я ограничусь Антиохией и Триполи? Там ведь тоже юг, море и фрукты.

— Ты? Ограничишься? Скорее Иоанн Московский сам верхом на коне поведет своих воинов в решительную сечу, чем ты уймешься. Вокруг тебя все вскипает. Вокруг тебя вершится история. Ты хоть сам веришь в то, что способен к покою? — хохотнул Патриарх. — Ты Император. Настоящий Император[1], который всегда на острие клинка. Тот, за кем идут воины. Именно такие, как ты, приходили к столице и свергали старых, стухших Василевсов. Впрочем, вижу, сейчас тебе нужно время, чтобы все обдумать и понять смысл моих слов…

Патриарх встал и поклонившись, вышел. Оставив напоследок на небольшом столике золотое кольцо-печатку.

— Что это?

— Твоя печать. Мы сделали ее, опираясь на печать Константина[2]. Мы считаем, тебе она пригодится…

Иоасаф ушел.

А Андрей еще долго смотрел ему вослед. Он подозревал, что ему предложат что-то интересное. Но корону Римской империи… Это превышало любые самые смелые его ожидания. Знали, собаки, с каких козырей заходить…

* * *

— Хозяйка, — произнес слуга, подходя к Марфе. — Голубиная почта.

Сказал и, чуть поклонившись, протянул ей крошечный свиток.

Он приняла его.

Развернула и чуть нервно дернула щекой, прочитав:

«Прибыл на болото. Лягушки громко квакают. Мойте руки с мылом…»