Вновь тишина.
Уолсингем задумался.
Перед ним стояла женщина двадцати пяти лет от роду. Рыжие волосы окаймляли ее бледное лицо с хоть и тонкими, но достаточно красивыми чертами лица. По моде тех лет красавицей ее назвать было нельзя — слишком худа, а шиком считалась пышность. Однако что-то завораживающее в ней явно имелось. Да и молодость все еще ее не покинула, отчего в свои годы она едва ли могла уступить юным особам.
Она никак не прокомментировала излишнее любопытство Уолсингема. Но ему и не требовался устный или письменный ответ. Он по ее взгляду все понял. И, улыбнувшись, ответил:
— Моя Королева, мне нужно время, чтобы дать точный ответ. Дело сложное и опасное, и излишняя спешка здесь может закончиться трагедией. Если мои люди ошибутся, вы сможете познакомиться с Андреасом при не самых благоприятных обстоятельствах.
— Это просто любопытство… обычное женское любопытство…
— Конечно, моя Королева. Я все прекрасно понимаю…
[1] Здесь имеются в виду попытки Иоанна Васильевича оправдаться в глазах сбежавшего Курбского и усовестить только в их знаменитой переписке.
Часть 3 Глава 7
1559 год, 19 августа, форт Никольский
Дмитрий Павлович, в прошлом Митька, был сыном незадачливого купца из Пскова, который разорился и попал в личную зависимость. Но жизнь Митьке дала возможность выбраться и не только реабилитироваться, но и сверху прилично набрать. И за себя, и за родителей, которых он перевез уже в Новый Свет — в небольшое русское поселение на острове Манхеттен, которое он сам и основал… Первую русскую заморскую колонию.
Добравшись до Дании, Дмитрий узнал о начале войны и множестве польских, литовских и ливонских каперов на Балтике, что старались перекрыть торговлю по Нарве да Неве. Дальше двинулся со всей осторожностью. А то мало ли — они и в Северное море выглядывают.
Понятное дело, что он вел небольшую эскадру. Но всякое бывает. В конце концов, ему, сугубо мирному обывателю, вступать в боевые действия не хотелось совершенно.
Да, он теперь имел три галеона. Причем достаточно больших.
Да, на них стояла вполне приличная артиллерия.
Да, имелась неплохая команда — как артиллерийская, так и верховая, что позволяло достаточно ловко стрелять да маневрировать.
И он сам уже в судовождении мало-мало поднаторел. А где не понимал, то имел опытных капитанов.
Но все одно — не видел никакого смысла в лишнем риске.
По сути, он эту эскадру и сколотил из-за опасений всякого рода пиратов, каковых хватало всюду. Доходило по слухам до смешного. Местные жители, соблазнившись чем-то особенно ценным и вкусным, могли легко попытаться совершить захват того или иного судна на лодках во время ночной стоянки. Далеко не всегда и не везде. Но в том же Новом Свете лихих голов хватало. И это все не говоря про бурное пиратство, которое развернули сами датчане. У тех, насколько купец знал, был строгий запрет трогать корабли с русским флагом[1], но дураков всегда и везде хватает. Так что держался он настороже весь путь. Впрочем, как и всегда.