Ворвался в ее покои.

Прошел в глубь.

Резко отпихнул ее в сторону, из-за чего Михримах упала на мягкую кушетку. И, выхватив саблю, замер перед маленьким ребенком, которому и возрасту было около года.

Малыш сидел.

Но, увидев деда, встал. Хоть и стоял неуверенно.

Несколько секунд карапуз ничего не понимал, но, заметив саблю, нахмурился. Что это такое, ребенок не ведал, но ему это совсем не понравилось, отчего малыш сжал кулачки и угрожающе шагнул вперед. Именно угрожающе, несмотря на всю нелепость этого эпитета для этой крохи. Ибо во внешности этого крошечного создания все говорило о желании бороться.

— И это девочка! — воскликнул Сулейман, бессильно опустив саблю, которая выскользнула из руки и упала на пол.

После чего, шагнув вперед, он подхватил внучку на руки, поближе, чтобы рассмотреть. И малышка, не растерявшись, схватила его за нос. Но силенок, чтобы сильно его сжать, у нее не было. От этого поступка Султан рассмеялся и поставил ее на пол. А потом обернулся к дочери и с едкой усмешкой произнес:

— Ну ты и шлюха!

— Отец!

— Не смей оправдываться! В конце концов, эта малышка действительно шанс.

Михримах промолчала.

Сулейман же, чуть помедлив, добавил:

— Андреас выступил в поход. Скорее всего, он атакует мои владения.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А как я это должен говорить? Плакать и молить Всевышнего о пощаде? — раздраженно фыркнул Сулейман. — Твой грех очень своевременный. И даже если бы эта малышка была дочерью Рустема, то было бы неважно. Твой грех, даже мнимый, мы сможем использовать нам во благо.

— Как же? Насколько я знаю, он любит свою жену и детей от нее. А от близости со мной он пришел в ярость.

— Что же так? Ты не смогла доставить ему удовольствие?

— Он догадался, что я опоила его и…

— Не только шлюха, но и дура… — покачал головой Султан.

— Отец! Прекрати меня оскорблять! Я старалась ради тебя! И благодаря моим усилиям удалось сохранить многие сокровища гарема.

— Ради меня? — скривился он.

— Да! И моя жертва принесла пользу! Во всяком случае, если сравнивать ее с тем позором, что ты испытал у ворот. Как он твоих воинов назвал? Пекарями, которые пришли испечь ему пирог?

— Не тебе о них судить!

— Почему же? Я потеряла свою честь, но смогла сохранить драгоценности и честь твоих наложниц и моей матери. А что сохранили они? Твой позор? Так эти твари даже молчать не смогли! Трех дней не прошло, как вся округа уже знала о том, что произошло там, у ворот. И что Андрей отпустил тебя, разочарованный твоей немощью…

— Заткнись! — рявкнул покрывшийся красными пятнами Сулейман.