Артём стал другим. Не кардинально, но заметно. Та броня напряжённости, что всегда висела на нём, как второй костюм, стала тоньше, а иногда и вовсе исчезала. Он стал чаще улыбаться. Не той холодной, вежливой улыбкой, а настоящей, которая начиналась в уголках глаз и лишь потом трогала губы. Он стал чаще прикасаться ко мне просто так, без повода: проводя рукой по волосам, когда проходил мимо, обнимая сзади за талию, пока я что-то делала на кухне.

Мы теперь спали вместе. В его постели, в его комнате, которая быстро перестала быть только «его». Я перетащила сюда часть своих вещей: любимую подушку, крем для рук с запахом ванили, несколько книг, которые начала читать. Он ни слова не сказал против, лишь однажды утром, проснувшись, провел пальцем по корешку моей книги на тумбочке и произнес: «Интересное соседство». В его голосе не было иронии, было спокойное принятие.

Казалось, всё отлично. Так оно и было. Каждый день приносил новую крупицу счастья, новое открытие в нём и в себе. Я училась жить в настоящем, в этой новой, тёплой реальности, где его любовь была не вопросом, а фактом, ощутимым в каждом взгляде, в каждом прикосновении.

Но прошлое, то самое, которое я не могла вспомнить, как ни старалась, было как тень. Не злая, не пугающая, но навязчивая. Оно не давало покоя. Физически я чувствовала себя уже гораздо лучше. Тошнота давно прошла, голова не болела, если только я не перенапрягалась от обилия впечатлений, что случалось всё реже. Но память… память так до конца и не вернулась. Она была как книга, заложенная на середине. Я помнила обложку (общие знания, навыки), но сюжет был потерян. Врач говорил, что память может не вернуться до конца, а может хлынуть разом. Моя же застыла в каком-то подвешенном состоянии, будто раздумывая: возвращаться или нет.

И самое главное — Артём молчал. Он ничего не говорил о том, что было «до». Ни намёком, ни словом. И я ничего не спрашивала. Потому что боялась. Понимала всем нутром, что если эта дверь откроется, всё опять может перевернуться. А я только-только освоилась в этом прекрасном, хрупком настоящем. Я не была готова к смене реальности. К возможной боли, к разочарованию, к тому, что образ прежней Алины, который я по крупицам собирала из безликих вещей, может оказаться настолько чужим и неприятным, что оттолкнет и его, и меня саму от этого нового счастья. Потому молчала. Пряталась от прошлого в его объятиях.

Но жизнь, как это часто бывает, решила за нас.

Как-то днём я зашла в свою бывшую комнату. Уже не спальню, а скорее, гардеробную и кабинет. Искала, кажется, старую шерстяную шаль, которую помнила где-то на верхней полке. И наткнулась на ноутбук. Он лежал в глубине гардероба, на полке с сумками, и был аккуратно завернут в тканевый чехол.