— Красиво шьет, — поделился Марк. — Смотрю и любуюсь. У меня златошвея знакомая есть, так она не каждый стежок так накладывает.
— Угу, — согласился Хорне, хлебнув еще вина и покосившись, в который раз, на огрызок мизинца. — Молодец он.
Дела Свалку свалилось много. К рассвету почти все черные, не оставшиеся целыми, оказались дорезанными, а сбежавшие — сожранными серпентами, добравшимися до тех самых скал, где пряталась команда Хорне перед боем. Убитых у Хорне не оказалось, только Сьер снова оказался в беспамятстве, заслуженно схлопотав по голове железной палкой и, вдобавок, боком упав в костер, на его счастье все же тухнувший.
Сейчас лиможанец лежал на баке, подставленный прохладному ветру всем обожженным боком, опять с перемотанной головой и спал.
Хорне смотрел на неожиданную удачу в виде всех трех основных и одной вспомогательной мачт, на приспущенные паруса и думал — что ему делать дальше? Радость от первой серьезной победы он чувствовал всем собой, но что-то перекатывалось на языке оскоминой, какая-то странная горечь от радости, разделенной не со всеми, с кем хотелось.
«Пей еще, дурень… — проворчал дед. — Ты молодец, дубина! И не ной, ты Хорне!»
Он Хорне, верно, так и есть.
— Хорек!
Тот вынырнул из люка, ведущего в первый трюм, недовольный, с пером за ухом и с чернилами на носу. На память Хорек не надеялся, а удача, если мерить ее в чем-то вещественном, повернулась к ним ко всем всеми своими прелестями, вот Хорек и записывал, отыскав нужную книгу в каюте капитана.
— Что?
— Ты еще долго?
— Сколько нужно, шкипер. Хочешь помочь?
— Не. — Хорне сплюнул за борт. — Потом проверю.
Вино закончилось и ему пришлось идти на корму, где под настройкой прятался камбуз и его кладовка. Винцо Хорне отыскал именно там и оно пришлось по вкусу. Почему-то неумолимо тянуло пить и пить, заливая ту самую горечь во рту.
— Не хватит? — проскрипело сбоку.
А, мар-сёрс, ему-то что нужно?
— Прекрати пить, Кишки-Вон! — скрипнул тот еще противнее. — Нам нужно переговорить и кое-что решить.
Во, нашелся еще один учитель на его голову. Ладно, хоть настоящий, из плоти с кровью, не то что старый хрыч в голове.
«Прокляну! — пообещал дедовский голос. — Как есть прокляну!»
Ага, боялся он его теперь, ну-ну…
— О чем ты хочешь говорить?
Колдун, уставившись бездонными и прозрачными зенками, фыркнул:
— О корабле, что ищешь. О женщине в костяной маске и твоей удаче. О твоей дороге, дурак!
Старый колдун — 5
— О чем ты хочешь говорить?
Колдун, уставившись бездонными и прозрачными зенками, фыркнул:
— О корабле, что ищешь. О женщине в костяной маске и твоей удаче. О твоей дороге, дурак!