Фонарей нашлось даже два, вторым завладел Сьер, опасливо, но любознательно ткнувшийся в темноту ближнего прохода. Судя по ровному свету — пока никого ему не встретилось.
Хорне что-то не нравилось, не нравилось все больше и больше. Он осмотрелся еще раз, разглядывая черную воду, слегка дрожащую в подтопленном носу, глухие клети, где сейчас осматривались его люди и настил под ногами, поразительно чистый, без ожидаемых кровавых следов.
— Шкипер…
Шепот Домера едва пробился слева.
— Быстрее, шкипер!
Корабль мертвых — 3
Корабль, покачиваясь, чуть слышно потрескивал. Хорне нырнул в рыже светящуюся темноту. Увидел, наконец, клетки, высокие, от настила до настила. Прутья в пару пальцев толщиной, кандалы, цепи, идущие от врезанных в борта упоров. Здесь воняло не подгнившей водой, тут густо несло неволей… нечистотами, немытыми телами, остатками плохой еды.
Тел не оказалось. Ни одного темнокожего. А вот в одной из клеток…
— Он мертвый. — Клайд пнул разбитый сапог, торчащий меж прутьев. — Не шевелится и не дышит.
Труп, выругавшись сразу на трех языках, подтянул ногу к себе и снова замер.
— Мертвецки пьян, — с легким восхищением протянул Сьер, — фонарь держите дальше, может полыхнуть.
— Замок. — Домер постучал по огромному замку, накинутому дужками снаружи и запертому изнутри. — Зачем?
— Сьер, Клайд, в проходы. — Хорне стиснул тесак. — Слушайте, это важно. Увидеть… можете не увидеть. Кричите, если что.
И просунул руку внутрь клетки, ударил плашмя. Сочно шмякнуло, пьяный взбрыкнул, забубнив внутри лохматого клубка волос — бородищи и волос, густо лезущих из-под совершенно огромной шляпы.
— Проснись! — Хорне ударил еще раз. — Эй, дурень, тонем!
Пьяный четко ответил, что умеет плавать и посоветовал всем катиться к морской ведьме.
— Пожар! — рявкнул Хорне. — Судно в огне! Пожар!
На него уставился мутно-прозрачный глаз. Среди волос обнаружился длинный грустный нос и сочно чмокающий рот:
— К кракену тебя, стреендамец! Ты мне снишься?
Хорне шмякнул его еще раз, тот поджал ноги.
— Какого тебе нужно⁈
— Зачем заперся⁈
Пьянь отыскал внутри чересчур просторного кафтана почти пустую бутыль и глотнул, разом опорожнив. Смог навести скользящие буркалы на Хорне и, очень четко, сказал:
— А ну-ка, матрос, иди-ка ты к своему гребаному Морскому королю, чтоб его шлюхи пороли!
— Выйдешь, сломаю нос, хрен ты мелкий! — пообещал Домер. — И это не матрос, а шкипер, рвань портовая!
Пьяный икнул и сел, начав шарить по карманам, затрясся, как в лихорадке.
— Ты чего? — удивился Домер.
— Не маргейсты, не маргейсты, не маргейсты…