Кроме треска добавился плеск. Хорне вдруг почувствовал ледяную щекотку, пробежавшую по спине.

— Сьер! Клайд!

С стороны лиможанца раздались тихие шаги, тот отступал, выставив меч. Клайд пока молчал.

Пьянь отыскал замок и, сотворив чудо, открыл его с первого раза. Попробовал встать и смог, пусть и держась руками. На спине, раньше незамеченная, болталась сумка.

— Брось, дурень, — посоветовал Хорне, — если бежать, то…

— Сам ты дурень, — проскрежетал пьяный, оказавшийся низким и, из-за шляпы, смахивающим на гриб, — ты мне потом спасибо скажешь, выдра северная, когда я вас всех буду пластать ломтями и сшивать-штопать что выйдет.

Отмахнувшись от вылетевшей дурости, Хорне шагнул к Клайду, почему-то отводившему руку с фонарем.

— Наверх мы не выберемся, идиоты. — заявил пьяный, полностью выбравшись из клетки и пошатываясь. — Туда нас не пустят…

И икнул, качнувшись.

В носу уже не трещало или плескало. В носу, переливаясь, журча и расплескивая черно-зеленоватую воду, раскачивалась и шевелилась какая-то дрянь. Оттуда, легко растекаясь в спертом воздухе, несло жуткой гнилью, как от разом выбросившего рыбьего косяка или кита, провалявшихся на пляжу под солнцем не меньше пары дней.

Блестящее и подрагивающее, появлялось тут и там, перекатываясь по подзатопленному носу, змеиное тело. В темноте и едва пробивающемся свете разглядеть не получалось. Хорне не слышал о серпентах, остающихся в судах после нападения, но серпент хотя бы мог объяснить — куда делись тела. Но пьянь травил про морских мертвецов, а ими-то если и пахло… то только и пахло.

— Приберегите фонари, — снова икнуло из-за спины, — понадобятся.

Клайд успел заметить что-то, метнувшееся к ним, рубанул на удачу и его почти откинуло назад. Подрагивающее щупальце, блестя вздувшимися узлами, тяжело ударило о перегородку между рядами. Дерево гулко ухнуло, но удержалось.

Из темноты, выпустив почти осязаемый смрад, к Хорне и рыжему потекло что-то большое, вздрагивающее, раскачивая корабль. Клайд метнул фонарь, метя в еле заметный шпангоут. Стекло брызнуло, масло, разгораясь, брызнуло вслед полыхающим дождем.

— Мать твою! — заорал Клайд, и Хорне с ним согласился.

Серпент? Маргейсты⁈

В темноте, подсвеченное разлетевшимся жидким пламенем, волнами перекатывалось чудовище. Спрут, сплетенный из одних щупалец, спрут, щелкающий острыми прямыми зубами, лезущими изнутри туго дрожащей плоти. Удар сразу двух щупалец они пропустили, опомнившись лишь в последний момент и кое-как отпрыгнув.

Перегородка хрустнула под их напором, разбрасывая щепу и обломки. А Хорне, замерев, понял совершеннейшую глупость: это не зубы. Это обломки костей, густо выходящих наружу и прячущихся, когда щупальце поползло назад.