— Так что, мой северный волк, ты выиграешь даже не один приз, и не два. Три как минимум. Олло ведь не забывает тех, кто ему помог в чем-то.

— И не прощает других?

— А как еще? У нас тут только так.

Хорне сел. Почесался в голове, прислушиваясь к подозрительным ощущениям, но вроде никого лишнего в волосах не имелось.

— Как ты поможешь нам лечь на курс?

— Пошли, — просто ответила Нефер, — покажу.

И, взяв большой узел из пестрой местной ткани, первая отправилась из каюты.

Папагал, нахохлившийся на рулевом колесе, скрежетнул, когда они вышли. Баклберри, косившийся на него так же часто, как на компас, с облегчением вздохнул:

— Шкипер, птичка с вами ведь, да?

— Почему так думаешь?

— Да уж больно наглая, да еще и говорит. Этот, помощник мой, сунулся его прогнать, так тот его так послал по матушке, что и рука у паренька не поднялась. Может, и в штанишки наделал.

— Кхо! — Нефер мотнула головой на плечо, папагал тут же оказался там. Пролетая, хлестанул хвостовыми синими прямо по лицу Хорне. Но тот в долгу не остался, плюнув на приличия и ухватив одно из перьев зубами. Папагал заорал от наглости и почти ринулся в бой. Но Нефер его поймала.

— Не зли его, мой волк. — Нефер улыбнулась так открыто, что даже Баклберри явно расхотел ворчать. — Кхо едва не погиб в храме Олло, потому и такой яростный при виде моряков.

Она что-то прошептала, прижавшись к птице и тот, недовольно скрипя, убрался на ванты. А Нефер… А Нефер принялась колдовать.

Белый тонкостенный череп от неведо-огромный птицы. Густая синяя краска, кажущаяся в свете фонаря черной, ложилась на него витым тонким узором. Нефер писала каждую загогулину тонкой кисточкой, из гнутого, с пятью фалангами, костяного пальца с пучком светлых человеческих волос на конце. Она что-то шептала под нос и от почти неслышных слов воздух дрожал маревом, как в полуденный зной.

Клочок ткани, яркой, как почти все в Мбойе, с бурым пятном посередке, Нефер вложила в полуоткрытый клюв. Дунула, выдохнув короткое слово. Баклберри крякнул, белея и стараясь чуть-чуть отодвинуться. Хорне, слыша, как папагал на вантах снова разорался, косился на матросов и Донера, застывших у мачты.

Ткань вспыхнула, сразу занявшись ровным зеленоватым огнем. Синие червяки краски посветлели, наливаясь голубым, задрожали, быстрее и быстрее. А Хорне, глядя на пульсирующие черточки и завитушки вдруг увидел курс. Вот и все, так просто.

— Вперехлест тебя да в клюзы, килевать отсюда и до обеда, чтоб мне девок никогда не лапать! — Баклберри выдохнул. — Уж простите, красотка, не удержался.

— Держи курс, мареманн! — усмехнулась Нефер. — Не потеряй.