Непогода — непогодой, но порт как бурлил жизнью, так и бурлил. Мимо только что провели стайку темных красоток, привезенных в дорогие бордели. Стреендам вольный город, все верно, но как эти милашки оказывались тут и почему работали — Хорне не интересовался.

— Такие чернушки на юге идут по две на серебряк. — Блэкбард затянулся, провожая глазами двух последних, плавно колыхающих объемными задками под пестро-золотистыми юбками. — А здесь богатые господа из Мар-ханз, арматоры и приезжие аристократы готовы платить за одну по пятерке желтяков за полночи, брашпиль им в глотки.

— Дед не возил людей. — Хорне смотрел на трех смуглых здоровяков с хлыстами и широкими мечами-хийрами у поясов. — Считал такое зазорным.

— Ха! — громыхнул Блэкбард. — Знаешь, как Глиф потерял глаз и квартирмейстерство?

— Он был квартирмейстером?

Хорне помнил, как в детстве перепутал квартирмейстера с квотер-басом. Немудрено, половина мар-ланг, морского языка, пришло с Оловянных островов и обычного ключаря-кладовщика мальчишке легко было спутать с мастером абордажа. Дед смеялся, хохотал отец, а Хайни Хорне смотрел вниз и молчал. Потому как в наказание ему снова выпало вязать булинь, а клятый узел не давался.

Но Глиф и имущество корабля, деньги матросов и офицеров в руках этого склизкого, как морской таракан, одноглазого?

— Да, Хоссте ему еще доверял тогда, а Глиф старался держаться в кильватере твоего деда, ступая прямо по его следу во всем. Но тогда…

Блэкбард кивнул на коракк Селим-бея, желтевший досками планширя, надстроенного над бортами не по-местному высоко.

— Мы взяли вот такой же, загнали его в одном из Шрамов.

Шрамы Хорне помнил.

«Пять заливов сразу за Красным мысом и между ним и Черным Югом», проворчал в голове дед. Да-да, дед, Хайни помнил науку.

— И там, в такой клетушке, в корме, держали десять смуглых красоток. Одну, как сейчас, помню… Никогда не видел таких красивых бедер у женщины, сынок. А, вперехлест ее, жизнь просоленную, через форпик!

— Глиф предложил деду их продать?

Блэкбард хохотнул:

— Не просто предложил. Мы ложились на курс к Робалле, на Зеленый архипелаг, откуда их и привезли. Дикие были, с Жемчужин, это…

— Самые восточные острова архипелага, там Робалла ловит рабов.

— Молодец, — похвалил Блэкбард, — вижу, душа у тебя уже соленая.

— Он много знает! — загордилась Ньют. — Его и дед и отец учили.

— Кишки-Вон часто о нем вспоминал, сразу, как родился. — канонир прикусил чубук и улыбнулся. — Даже диковины всякие собирал на потеху.

Костяные шары, выточенные один в одном царства Сунь. Маски из разного дерева и кожи, оклеенные разноцветными волосами и перьями, мелкими ракушками и клыками с Черного Юга. Вырезанные из рыбьего зуба крепость, ладья и лучники Беловодья. Да, дед привозил всякие диковинные штуки.