На Хорне свалился из какой-то ниши орущий юнец, такой же, как он сам. Этому не досталось ничего, бывшего в товарищах: ни умения, ни силы, ни даже хорошей стали. До Хорне старался дотянуться дрянной короткой ковырялкой, мечом-то не назовешь. Размахивал ею лихо, но неумело. Хорне отбил щитом первый выпад, второй, все никак не заставив себя закончить. Ровесник, как есть ровесник, чуть ниже ростом и тоже без волос на лице, ну, как его…

Клайд, только что, с мясницким хаканьем, добивший толстяка с шестопером, морщащийся из-за кожи, бог весть как содранной со щеки, подрезал паренька сзади. Шикнул своим резаком с гардой через ляжку, изнутри, пустив кровь как поросенку. А когда тот споткнулся — просто перерезал горло.

— Идем дальше, морячок! — рыжий тощага подмигнул и кинулся на выручку Хорьку.

На того, как на Роди, тоже выпало двое. А вот результат оказался так себе… Чернявый и юркий Хорек выживал только из-за скорости, да также не брошенного щита. Тот покрылся зарубками, с правой стороны измочалился, как бревно от топора дровосека-неумехи, но держался. Хорек отплевывал кровь из разбитого рта и потихоньку вжимался в стену, стараясь не дать себя зажать.

Клайд пришел вовремя, не церемонясь и не дав выбранному «серому» опомниться. Тот не помер только из-за наплечников, подняв правый и втянув голову. Меч рыжего соскользнул в сторону, Клайд прикрылся щитом, поймал им толчок, почти отлетев.

Хорне хотел помочь, когда из клетки, незамеченный раньше, выскочил последний «серый», длиннорукий и сутулый, с коротким протазаном. Он атаковал сходу, ударив заученным движением в ноги, стараясь зацепить бедро. Хорне отбил, заставив наконечник уйти вниз, скрежетнув по камням. Резко шагнул к нему, впечатав щит в грудь и лицо. Оковка врезалась в подбородок, вбила внутрь зубы, отбросив сутулого назад.

— Ху! — Хорне оскалился, идя добивать.

— Ху-ху-ху! — ответила какая-то клетка.

Он смог достать его тесаком, воткнув кончик в горло, то проехалось и ушло под челюсть. На всякий случай Хорне отпихнул «серого» ногой, оставив булькать кровью и помирать.

Клайд, сцепившись со своим крепышом, пытался достать его в незащищенные руки и ноги. Хорек сопротивлялся все слабее и выбор стал очевиден, осталось только успеть. Хорне кинул тесак в ножны, подхватил протазан. Пусть и короткое, но все же копьецо с наконечником-мечом в треть древка — самое то, если устал. А он устал, да сильно, до дрожи в ногах с руками.

Но все решил Роди, рыжий, измазганный кровью, чем-то еще, серо-розово-липким и яростный, как зимние шторма. Его абордажкам, совершенно не подходящим для боя с латниками, пусть и не полностью экипированными, хватило четырех ударов.