— Что это, Эддард? — воскликнул полковник, увидев, как Эдик поменялся в лице.

— Перенацеливай танки, пока портал не открылся! — крикнул тот. — И людей отводи!

Виктор Вениаминович схватился за рацию.

— Командирам подразделений, отвести личный состав к Советской. Всем тяжёлым: цель — новый портал. Работать на уничтожение. Повторяю, всем тяжёлым…

* * *

Танк, стрелявший по миру Сахаба, довернул башню и без разговоров лупанул по Дому Советов. Грохнул взрыв. Левая колоннада разлетелась осколками камня, в фасаде появилась дыра, окна осыпались стеклянным дождём. Третьи БМП взревели движками, выпустили чёрные шлейфы дымов и выдвинулись на позиции, на ходу нацеливая спарки автоматических пушек. Следом, с лязгом гусеничных траков, тронулся резервный «Т-80». Но, прежде чем успел сделать хоть выстрел, портал развернулся в тор перехода и оттуда начали выскакивать фигуры. Рослые, широкоплечие, ловкие. Затянутые в чёрную кожу с отделкой в цвет крови и просторными капюшонами с красной оторочкой на головах. В руках у каждого свернулся кольцами боевой бич, а за спиной торчали эфесы парных мечей. Эдик насчитал двенадцать воинов, прежде чем во втором дворике скрутилась новая лиловая сфера.

— Кто это, Эддард? — повторил свой вопрос Виктор Вениаминович.

— Погонщики Скверны, — пояснил неожиданно севшим голосом Эдик.

Его слова потерялись в канонаде орудий — экипажи, согласно полученному приказу, принялись методично расстреливать стены Дома Советов. В ответ прилетела чернильная клякса и сочно плюхнула в памятник Ленину, прямо в плешивую голову. Эдик скривился, словно он этих чернил вдоволь хлебнул, и приложился к толяновской фляжке — магия Скверны осталась на языке приторной горечью.

— Мне показалось, или Владимир Ильич шевельнулся? — ткнул пальцем в экран донельзя изумлённый Андрей.

К сожалению, не показалось.

Холодный гранит вдруг обрёл пластичность человеческого тела, памятник ожил и спрыгнул на броневик…

Речь, что ли, захотел толкнуть, по старой привычке? Эдик потряс головой, сбрасывая наваждение, но в ушах долго ещё не затихал картавый голос, обещающий землю крестьянам, фабрики рабочим, а власть народу. В смысле, Советам…

БТР от тяжести вздрогнул, ребристые колёса расплющились по асфальту лепёхами толстой резины, и пока люди внутри соображали, что приключилось, Владимир Ильич принялся остервенело топтать пулемёт. Когда толстый ствол КПВ изогнулся сплющенным коромыслом, каменный Ленин переключился на башню и попытался отодрать люк, с тем чтобы выковырять экипаж.

Активность некстати ожившего памятника пресёк танк из резерва. Рявкнула пушка. Рвануло. И вождь всего мирового пролетариата рассыпался мелким щебнем. БТР снова качнулся, рыкнул двигателем и неторопливо попятился в тыл. И правильно. Без основного калибра ему тут делать нечего.