Эдик даже на цыпочки встал, так ему захотелось домой… Но нет, к ногам будто по двухпудовой гире привязали. Портал даже не приоткрылся.
— Да чтоб тебя, — ругнулся он и перестал себя ограничивать.
Энергия хлынула в руну горной лавиной, та засияла полуденным солнцем, на неё стало больно смотреть. Разряды уподобились пастушьим бичам и хлестали совсем рядом, оставляя на земле выжженные полосы. Силы было залейся, и Эдик её не накапливал — транзитом пропускал сквозь себя. От трансформатора к руне.
Замок. Площадь. Колодец.
Ну наконец-то! Вокруг символа замерцала портальная сфера, ярко-синяя, как и всегда, но сейчас немного размытая. В ней начали вырисовываться смутные очертания замка, внутренний двор, двускатный навес… И снова застопорилось. Хрен его знает, то ли руна нечёткая, то ли заземляет её.
Замок! Площадь! Колодец!
Перегруженный трансформатор загудел на тон ниже, от озона нещадно свербело в носу, картинка в портале приблизилась, обрела глубину, постепенно обрастала деталями… И всё равно не пускало. Эдик почувствовал себя грёбаным Гарри Поттером на грёбаной платформе 9 ¾ — вроде и знает, куда ему надо, а долбится в кирпичную кладку и хоть ты тресни…
Краем уха Эдик услышал, как зазвонил телефон. Как полковник ответил. Как, выслушав позвонившего, сообщил во весь голос:
— У нас прорыв! Площадь Гагарина, памятник!
Новый образ родился быстро и чётко. Серая плитка, ёлки, скамейки. Постамент из гранита. Юрий Алексеевич, вылитый в бронзе. Две разновысокие стелы у него за спиной… Синяя сфера налилась ровным светом, перестала мерцать и обрела резко очерченный контур. Картинка внутри поменялась…
— Матьтвоюйоп, товарищ полковник, ну кто тебя, глядь, за язык-то тянул! — успел крикнуть Эдик и его засосало в портал.
Глава 16
Раньше портальные прыжки проходили немного иначе: нырнул, моргнул — и на месте. Словно на скоростном лифте спустился на два этажа. А сейчас Эдик долго летел кувырком. Мотыляло так, что голова пошла кругом, желудок стремился избавиться от содержимого, и почему-то закладывало уши. Возможно, ощущения субъективные, но он успел обозвать полковника всеми нехорошими словами, которые знал, и вспомнить площадь Гагарина в малейших деталях.
Даже не площадь — Гагаринский парк.
…
Прямоугольник, зажатый меж четырёх улиц, размерами двести на сто, или около этого. Если встать к проспекту спиной, то по левую руку будет Алтайская, по правую — улица Мира. Сверху их соединяет безымянная перемычка. Узкая — две легковушки едва впритирку разъедутся. Там дальше — рестораны Национальной Деревни, но это просто к слову пришлось.