— Радиационный фон в норме, — хрюкнули динамики коммуникаторов.
И все, как по команде, сорвали противогазы с раскрасневшихся лиц.
— У тебя контракт, не забыл? — попытался воззвать к порядочности оппонента полковник.
— Ты сейчас серьёзно, Вить? — рассмеялся тот. — Это когда вы меня раком поставили перед выбором помогать или в тюрьме гнить?
Нет, Эдик прекрасно помнил о взятых на себя обязательствах, и помогать не отказывался. Но хотел сделать это на своих условиях. Не из-под палки… Виктор Вениаминович думал немного иначе.
— Ну как знаешь, я хотел по-хорошему, — процедил он и наговорил что-то неразборчивое в микрофон рации.
Через минуту подъехала большая красная машина, из неё высыпал пожарный расчёт, и к Эдику потянулась раздвижная лестница. По алюминиевым ступеням загрохотали тяжёлые сапоги, вверх полезли пятеро автоматчиков с самыми недобрыми намерениями.
Полковник, похоже, не шутил.
Глава 24
— Вы там совсем ухи переели⁈ — возмущённо воскликнул Эдик и запустил навстречу спецназу Воздушный Кулак.
Мог бы придумать чего и покруче — силы хватало — но убивать никого не хотелось. Поэтому в ход пошёл вариант лайт. Сгусток уплотнённого воздуха врезался в грудь впередиидущего федерала, опрокинул его на второго бойца. Тот свалился на третьего… Третий, в свою очередь, на четвёртого… Эффект домино. Спецы, растеряв атакующий пыл, покатились по ребристым ступенькам. Им пришлось приложить все усилия, чтобы не слететь на землю, и не переломать ноги.
В целом, результат неплохой, но Эдик не собирался останавливаться на достигнутом. Он скастовал фаербол — насколько смог маленький и слабомощный — прицелился в проблесковый маячок красной машины и сбросил пылающий шарик на кабину. Чародейский огонь расплескался по крыше, заструился горючими потёками по бортам, пролился под зубастый протектор колёс.
Пыхнуло.
Вверх взметнулись языки пламени, клубы вонючего чёрного дыма и трёхэтажные матюки.
— Пожарные? Вот и занимайтесь по профилю, — не удержался от язвительного комментария Эдик. — Нечего занятых людей доставать.
На самом деле, ему стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не спалить всех к хренам, подчистую. Внутри клокотала злость на полковника в частности, на федералов вообще, и на применяемые методы в принципе. И злость эта требовала выхода.
Эдик, сызнова себя ограничивая, сотворил новое, только что придуманное заклинание. Смешал две стихии, и когда перед ним сформировалось воздушное лезвие с водяными разводами, обрушил его вертикально вниз. Алюминий вместе с тросами срезало будто лазером, изрядный кусок лестницы с грохотом рухнул на грунт, добавляя сумбура к общей суете.