— Полковник, мы же тут не в угадайку играем. Ничего, в смысле совсем.
— Но ты же говорил…
— Да, я говорил, — внезапно разозлился Эдик. — И от своих слов не отказываюсь. Но тогда на мне была куртка из аспида, амулет на шее и камень призыва в подсумке. Надеюсь, ты помнишь, что кристалл стихий концентрирует, накапливает и усиливает восприятие к магии? Или ты думаешь, для чего я просил камень вернуть?
— Логично, — пробормотал полковник, сдавшись под натиском аргументов. — чистота эксперимента должна быть. Хорошо, жди, я скоро.
— А позвонить? — крикнул ему вдогонку Эдик.
— Здесь связь не ловит, — послышалось из-за двери.
* * *
Оставшись в одиночестве, Эдик вернулся к изучению генераторов. С маломощными бытовыми в своё время он сталкивался, а вот такие видел впервые. Эти механизмы и генераторами-то сложно назвать, даже у К-700, двигатель меньше.
Он обошёл вокруг агрегата.
Крашенный в хаки, на массивной станине, древний, как мамонт и такой же огромный. Но работал относительно тихо, почти не дрожал. В потолок уходила мятая гофра от выхлопа и толстые жгуты проводов. Отдельно щиток управления. Тоже уставший.
Хотя, в принципе, подход правильный — работает и хрен с ним.
А вот здесь проводок отошёл. Интересно, откуда?
Эдик машинально потянулся поправить.
Только тронул, его тряхануло, сыпанули искры из глаз, каждую клеточку пронзило электрической болью. Тело разогнуло в дугу. Пальцы стиснули долбанный провод и разжимать не хотели. Генератор взвыл. Лампочка лопнула…
Что было дальше, Эдик не понял. Или не помнил.
Или умер, вообще.
Глава 13
Очнулся Эдик в кромешной темени, лёжа ничком на полу. В носу свербело от вони горелой проводки, на языке стоял мерзкий привкус палёной курицы, лёгкие жгло от строительной пыли. Он зашёлся в надрывном кашле, чуть не выплюнув эти самые лёгкие, и открыл глаза. Намного светлее не стало.
«Понять бы ещё, что случилось», — сформировалась первая внятная мысль.
Сделать это, уткнувшись носом в горячий бетон, оказалось проблематично, но ключевые выводы напрашивались сами собой. Где-то замкнуло. Судя по ощущениям, сильно.
Всё тело пекло, словно его целиком в кипяток окунули. В локтях — там, где нервы выходят под кожу — простреливало так сильно и часто, будто кто-то очень настойчивый тыкал шпиговальной иглой. Мышцы то и дело сводило судорогой в произвольном порядке. Особенно болели щека и обе ладони. Щека правая. Прилипшая к полу.
Эдик попробовал встать.
Лучше б не пробовал.
— С-с-су-у-ука-а-а, — просипел он пересохшими до корок губами, оставив лохмот с многострадальной щеки на бетоне. Сел. И это всё, на что ему хватило сил.