«А костюмчику-то, похоже, пиндец», — мимоходом отметил Эдик.

Мысль сейчас абсолютно неважная, и тем не менее совершенно правдивая. Обновки действительно можно смело выкидывать. Полы модного пиджака дотлевали где-то в районе груди, джинсы, грязные донельзя, продраны на коленях, подошвы стильных кроссовок поплавились. Местами до дыр.

Эдик похлопал себя, в попытке потушить вялоползущую полоску огня, и тут же пожалел об импульсивном решении — ладони полыхнули жгучей болью. Зато получилось нащупать во внутреннем кармане какой-то комок.

«Телефону тоже пиндец», — констатировал Эдик, отбросив в сторону бесформенный кусок пластика, и снова закашлялся.

На этот раз от едкого дыма, заполонившего комнату на две трети. Если брать отсчёт с потолка. Сквозь чёрную ядовитую хмарь пробивались багровые сполохи, тускнеющие с каждой секундой. В дальнем углу что-то негромко потрескивало… С характерным таким звонким отзвуком… Так обычно остывает металл…

Какой именно металл остывает, Эдик сообразить не успел — в уши ворвался оглушительный грохот.

— Эй! Ты там живой⁈ — долетел из коридора перепуганный Коляновский крик.

— Интересно, давно он так долбит? — пробормотал Эдик и зашипел от боли в треснувших губах.

— Живой, спрашиваю⁈ Говори громче, не слышу!

— Да, живой, живой, не ори…

Эдик встал через силу, сорвал с себя догоравший пиджак и поплёлся на голос, едва переставляя от слабости ноги. Дышать старался неглубоко и пореже, чтобы не нахватать в лёгкие токсичную муть. Очень хотелось получить медицинскую помощь. А со всей этой хренью пусть другие разбираются. Специально обученные.

Специально обученные словно за углом поджидали.

— Говорил же, мать-перемать, ручонки свои кривые никуда не совать! Я же теперь хрен чё исправлю! — злобный рёв давешнего техника перекрыл вопли Коляна, дверь рывком распахнулась… — Ох ты ж, глядь!!!

Из черноты дверного проёма вырвался светодиодный луч, больно резанул по глазам, заставив Эдика снова зажмуриться. Техник было сунулся в зал и отшатнулся, зажимая нос свободной ладонью.

Тем временем в подвале стало ощутимо светлей — служивый народ прибывал, кто с телефонами, кто с фонариками. Под сводами коридора заметалось эхо шагов, голоса, сложные конструкты трёхэтажного мата. Всех живо интересовало, почему вырубило электричество во всём здании, по какой причине до сих пор не запущены генераторы, и кому за это надо оторвать руки. Желательно по самую майку.

«Может не выходить?», — промелькнула малодушная мысль, и Эдик невольно оглянулся в поисках местечка, где можно спрятаться.

Но ни выйти, ни спрятаться он не успел. В зал ворвался непривычно взъерошенный Виктор Вениаминович и с ходу начал орать.