На площади воцарился сумбур. Народ пытался перевернуть стеклянный диск, хотя все понимали, что бесполезно. Четверым выжившим бедолагам из группы захвата вызвали «Скорую» и оказывали первую помощь. Виктор Вениаминович скрипел зубами и тихо исходил на дерьмо.

Ну ещё бы. Он только что упустил козырную карту.

И тем не менее, отступать полковник не собирался. Он всего ли проиграл раунд, и сейчас обдумывал следующий ход.

* * *

Эдик пришёл в себя, но ни открывать глаза, ни, уж тем более, вставать не спешил. Он давно догадался, что лежит в настоящей кровати, утопая головой в пышной подушке, и растягивал удовольствие от момента. Как понял? Тут совсем просто. Мягкость пуховых перин, свежий запах чистой постели и тяжесть стёганного одеяла никто, никогда и ни с чем не перепутает. Конечно, если хоть раз в них лежал.

Было ещё кое-что…

Труднообъяснимое чувство, какое испытываешь, когда ты дома. Когда не нужно вставать спозарань, когда не надо куда-то бежать, сломя голову, когда можно лежать до обеда… Благодать, тишина и спокойствие… Блаженство — не описать.

Хотя, могло и почудиться. С федералов станется — могли такого намешать в тот летающий шприц, что ЦРУ со своей лизергиновой кислотой позеленело б от зависти. Но даже если и так, даже всё это глюк, пусть он продлится как можно дольше… Эдик не возражал.

Скрипнула дверь. Раздались шаги… Кто-то крался на цыпочках. Следом ещё шаги, но у их обладателя с бесшумным передвижением выходило не очень. Тяжёлые сапоги громко бухали в половицы, громыхало железо, хрустели ремни амуниции…

— Что там? Очнулся? — послышался приглушённый до шёпота бас.

— Да не пихайся ты, бык перерослый! Вот только разбуди мне барина! — ответили глубоким контральто, но здесь было больше змеиного шипа.

Эдик широко улыбнулся — голоса он узнал. Оба. И мужской, и женский. Штерк и Нилда в своём репертуаре. Первый носится с безопасностью своего драгоценного тингмара, как дурень со ступой. Вторая опекает его же, словно беспокойная квочка.

— Я уже не сплю, — откликнулся он, уселся в кровати и, с наслаждением потянувшись, повернулся к гостям, — Вы даже не представляете, как я рад вас видеть…

Конец фразы заглушил восторженный рык.

— Яа-а-а-ар-рл Эдда-а-ар-р-рд!!! — заорал Штерк и кинулся обниматься.

Гигант-менникайнен схватил своего ярла за плечи, выдернул из кровати, повертел, осматривая на предмет повреждений, и прижал к широкой груди.

Проявление искренних чувств тепло тронуло душу, и в то же время Эдику было слегка неуютно. Он в принципе не любил с мужиками обниматься, а гигант-менникайнен вытащил его из кровати почти голого. Вдобавок, элементы доспехов пребольно впивались в тело и неприятно холодили обнажённую кожу.