— Да что ж вам не спится-то, — простонал Эдик, растирая глаза ладонями. — Времени-то сейчас сколько?

— Время послужить Родине, — дежурно улыбнулся Андрей.

— Очень смешно. Это у вас фээсбэшный юмор такой? — съязвил Эдик, всё ещё не в силах проснуться.

Тот проигнорировал едкий выпад с невозмутимостью истинного федерала и ненавязчиво поторопил:

— Давайте, давайте Эдуард Валерьевич, поднимайтесь. Вас ждут великие дела.

Андрей вообще вёл себя по отношению к недавнему пленнику на удивление ровно и где-то с оттенками уважения. Даже странно как-то, особенно учитывая тот факт, что буквально вчера принимал активное участие в допросе с пристрастием. Впрочем, он с тем же невозмутимым спокойствием пристрелит своего собеседника, если поступит такой приказ. Профессионал, чего уж там говорить.

Эдик нехотя откинул плед, уселся на диване, глянул на стол.

— Что в пакетах? — без особенного интереса спросил он.

— Обновы. Минимум необходимого на первое время, — всё так же спокойно ответил Андрей. — С размером должны были угадать.

— Обновы? — удивился Эдик и, как был в одних исподних штанах, прошлёпал босыми ногами к столу, там пошуршал целлофаном, обернулся к Андрею: — Вещи мои старые где? Виктор Вениаминович обещали вернуть.

— Вот ему и адресуете свой вопрос в ближайшую встречу, — равнодушно посоветовал тот и, добавив убедительности в голос, попросил: — Не капризничайте Эдуард Валерьевич, приводите себя в порядок и пойдёмте. Кстати, там, в одном из пакетов, мыльно-рыльное: зубная паста, щётка и бритвенные принадлежности.

— Мне бритва без надобности.

Эдик тронул гладкую щёку, добрым словом вспомнив чудодейственный эликсир Аларока, и решил не продолжать спор, дабы не обострять отношений. Достал из коробочки тюбик с пастой, взял яркий блистер с надписью «Колгейт» и отправился совершать утреннее омовение. Полотенце и мыло он ещё вчера там оставил, чтобы постоянно туда-сюда не таскать.

В коридоре за ним увязался Колян. Эдик обречённо вздохнул, но ничего не сказал — увязался и увязался, главное, чтобы в душ за ним не попёрся.

Не попёрся. Хватило ума.

Водные процедуры не затянулись. Эдик с удовольствием почистил зубы, шумно поплескался под тугими обжигающими струями и словно заново народился. От разгорячённого тела исходил заметный парок, по чистой коже стекали хрустальные капли, морозное дыхание освежало пространство на метры вокруг. Сейчас бы ещё в чистое переодеться, и было бы совсем замечательно.

Эдик двумя пальцами поднял замызганные подштанники на уровень глаз. Покрутил. Понюхал. Брезгливо скривился.