Она не лукавила — щеки горели, глаза блестели.
— Знаешь что? — решил Беседин. — Возьму-ка я еще порцию ухи. Раз уж выпала такая оказия.
— Я тоже буду! — воскликнула она. — Согласись, жеманно ковыряться в розетке с мороженым было бы глупо! Ты не станешь обзывать меня обжорой?
Беседин великодушно махнул рукой:
— Конечно, кушай. Это все-таки не больничный супчик с манной кашей. Зачем морить себя голодом?
Сверкнув взглядом, Саша принялась энергично листать меню.
— Судак в томатном соусе и пельмени в курином бульоне, — сообщила она официантке. — Ой, а это что? Пельмени во фритюре! Такое блюдо вроде из узбекской кухни?
— Людям нравится, мы готовим, — буркнула казачка.
— Да? Тогда давайте.
— Возьми пирожок с яйцом и зеленым луком, — посоветовал Беседин. — И голубцы.
— Да? Хорошо, пишите. А картошка, жареная с мясом, правда в чугунной сковородке? Класс! Холодец… да! Конечно, огурчики малосольные, моченые помидоры с чесноком, зелень. Пока все, — девчонка захлопнула книжечку. — А там видно будет.
Слегка очумевшая официантка отвлеклась от блокнота:
— Вы ждете кого-то?
— Хм… Возможно, — неопределенно пробормотал Степан. И глядя в ее удаляющуюся спину, добавил: — Может быть. Хотя вряд ли.
— Что не доем, то с собой заберу, — извиняющим тоном сказала Саша.
Однако прогноз не сбылся. Нечего забирать оказалось еще раньше, чем Степан закончил смаковать запеченного карпа. По ходу ему достался голубец, помидор и остатки зелени.
— Ух, подкрепилась, — с сожалением отодвинув тарелку, Саша отвалилась на спинку стула.
— Может быть, хочешь еще? — задал простой вопрос Беседин.
Вопрос вроде бы обычный. Но казачка, отсчитывая сдачу, как-то сбилась, ошалело косясь на девчонку.
— Не, спасибо, — Саша промокнула губы салфеткой. — Поехали. Пора уже.
— Помчались, — усмехнулся он. — Если Винни-Пуху больше ничего не надо от Кролика.
Справка. …Тут он наклонился, сунул голову в нору и крикнул:
— Эй! Кто-нибудь дома?
Вместо ответа послышалась какая-то возня, а потом снова стало тихо.
— Я спросил: «Кто-нибудь дома?» — повторил Пух громко-громко.
— Нет! — ответил чей-то голос. — И незачем так орать, — прибавил он, — Я и в первый раз прекрасно тебя понял.
— Простите! — сказал Винни-Пух. — А что, совсем-совсем никого нет дома?
— Совсем-совсем никого! — отвечал голос.
Тут Винни-Пух вытащил голову из норы и задумался. Он подумал так: Не может быть, чтобы там совсем-совсем никого не было! Кто-то там все-таки есть — ведь кто-нибудь должен же был сказать: «Совсем-совсем никого!»
Поэтому он снова наклонился, сунул голову в отверстие норы и сказал: