Поглядывая через зеркало на заднее сиденье, Беседин нацепил гарнитуру:
— Карен, у меня проблема.
Хилое тело, упакованное в халат, не подавало признаков жизни. Однако в любой момент девчонка могла вскочить в горячке. Поэтому Степан на всякий случай завязал рукава узлом, а пояс затянул покрепче. Машину он вел медленно, аккуратно, чтобы не растрясти больную. Да и не хотелось нарываться на гаишников. Как будешь потом объяснять, что тушка трупа самостоятельно из стены выпала? Не поймут-с…
Санитары уже ждали во дворе. Без лишних слов перегрузив пациентку, они повезли каталку внутрь. Степан пошел рядом.
— Ну что, сдал-таки?— зашипела вдруг болезная. Целый глаз открылся, девчонка задергалась.— Выслужился, козел?
Она выскочила бы из халата, но рукава были завязаны прочно. Степан поразился такому резкому пробуждению:
— Кому-то совсем мозги отшибло, — диагноз его был категоричен. — Ты очнись сначала, коза! Здесь не кутузка, а больница. Знакомое слово? Чего молчишь?
Связанная туристка послушно очнулась — зыркнула налево, потом направо. А Степан хмыкнул:
— Удивительно? Больница — это где людей лечат, особенно на голову контуженных. Ясно тебе?
— Хм… — ответ междометием был непонятен, но дергаться девчонка прекратила.
— Надо было тебя выкинуть еще вчера, — убежденно заявил Степан. — Вслед за твоими дружками.
— Да?
— Ага. И знаешь, что не позволило мне совершить столь разумный поступок? — вопросил он, и сам же ответил: — Слишком большое и доброе сердце.
— Да ну, — недоверчиво пробормотала девчонка. Разбитые губы сложились в ироничную фигуру.
— Ладно, проехали. Вечером тебя заберу, и лично в стену зашвырну, — миролюбиво продолжил Степан. — С глаз долой, из сердца вон, так всегда кончается. Понятно излагаю?
— Не врешь? — обмякла она. — Смотри, я тебе денег обещала, у меня есть. Я отдам!
— Ладно, — отмахнулся Беседин, — позже заеду, тогда и поговорим. Вопросов, понимаешь ли, много накопились.
— Да?
— Кстати, — припомнил он правила поведения на допросе. — Не вздумай здесь правду говорить. Куда шла и, главное, откуда пришла. Иначе сразу в дурдом переведут! Ты ничего не помнишь, понятно? Голова болит? Мошки перед глазами летают? Вот! Классная отмазка: тут помню, тут не помню.
— Иди сюда, — девчонка моргнула неподбитым глазом.
Санитары индифферентно катили груз, переговариваясь о чем-то своем. Тем не менее, Степан наклонился.
— Ты тоже не вздумай болтать, — прошептала она. — Никому! Вообще. Особенно ФСБ.
— Почему?
— Погубят… — она передохнула, и добавила еле слышно: — Не сдавай меня, пожалуйста!
— Вот заладила одно и то же! Понял уже, что в кутузку нам противопоказано, — усмехнулся Степан.