Священник резко поднял голову и ответил, глядя прямо и непреклонно:

— Ничего я не ведаю. На всё воля Господня, и неисповедим Его промысел.

— У нас есть информация, — не стал останавливаться я, — что вашего сына убили из-за некой видеозаписи. Он готовил компромат на влиятельного человека и хотел его обнародовать. Возможно, в этом и есть мотив.

Священник помолчал, явно задумавшись, затем нехотя сказал, уже иным голосом, на обыкновенном человечьем языке:

— Насколько я слышал, подозреваемый уже есть — сосед его, Лев Кропоткин.

— Следствие ещё не пришло к окончательному выводу, — оборвал я его. — Появились новые обстоятельства, и вы можете помочь пролить свет на них. Что вы знаете о видеозаписи?

— Ничего не знаю я о кассете той, — быстро и категорично отмахнулся он. — Пустое это дело, неведомое мне.

— А я ведь не говорил, что запись именно на видеокассете, — прищурился я и добавил негромко, но твёрдо: — Не та ли это кассета, которую вы когда-то пытались продать судье Матюхиной Нине Герасимовне? Той самой Моте?

Священник вздрогнул, глаза его удивлённо округлились, он сделал невольный шаг назад, но тут же собрался и буркнул, избегая нашего взгляда:

— Некогда мне, чада, идите с Богом. Это всё дела прошлые, мирские, греховные. Я давно покаялся, молился много, Господь очистил меня от помыслов злых и поступков недостойных. Не стану я более участвовать в делах мирских, не добьётесь ничего.

— Хорошо, — сказал я спокойно и твёрдо. — Только учтите, отец Дионисий, убийство вашего сына — не единственное преступление, связанное с этой кассетой. Тот, кому она нужна или кто её боится, может начать зачищать свидетелей и причастных. Кто знает, до кого он доберётся следующим? Или для вас это — пустой звук?

Священник снова вздрогнул, быстро покосился на икону, перекрестился и едва слышно зашептал молитву. Потом сдавленно произнёс:

— Идите с Богом, люди мирские. Мне уже готовиться надо к вечерней службе, не могу я более с вами беседовать.

— До свидания, отец Дионисий, — я направился к двери и бросил через плечо: — Служба у вас, вроде, не так скоро. Подумайте над моими словами. Берегите себя, отче, молитесь. Божья помощь вам явно понадобится.

Он не ответил, лишь вновь перекрестился и, повернувшись спиной к нам, принялся тихо читать молитву перед иконой. Мы с Коброй покинули келью, оставив священника в тревожном молчании и тяжёлых раздумьях.

* * *

Мы вышли из храма и покинули территорию молча, без лишних слов. Уже у ворот Кобра не выдержала и с недоумением пробормотала:

— Макс, ты что творишь? Его же дожимать надо было, раскалывать. Ты… так просто сдался?