— Служба вечерняя скоро начнётся, отец Дионисий сейчас готовится.

И посмотрела так, мол, нельзя беспокоить его, а надо дождаться. Тогда Кобра достала удостоверение и открыла его перед ней:

— Мы по другой службе. Начальник уголовного розыска, майор Коробова. Нам срочно нужно переговорить с Харитоновым Денисом Александровичем.

Женщина напряглась, помолчала секунду, но возражать не стала и кивнула:

— Отец Дионисий сейчас в своей келье, читает молитвенное правило перед вечерней службой. Пойдёмте, провожу вас.

Она отложила корзинку с огарками, ещё раз перекрестилась и повела нас по узкому, полутёмному коридору. Окна здесь были маленькие, узкие, почти как бойницы, и дневной свет едва проникал внутрь, оставляя стены в полумраке. Прохладно, пахнет сыростью и камнем. Женщина остановилась перед невысокой деревянной дверью, осторожно постучала и тихо приоткрыла её:

— Батюшка, простите, к вам пришли.

Помещение за дверью оказалось небольшой кельей: грубый деревянный стол, пара простых лавок вдоль стен, низкий сводчатый потолок, в углу — старинный шкафчик с духовными книгами. На дальней стене висел образ какого-то старца, перед которым тихо мерцала лампадка.

Возле стола стоял крепкий высокий мужчина чуть за шестьдесят. Он неспешно отложил молитвослов, повернулся к нам и внимательно, строго посмотрел из-под густых тёмных бровей. Длинные спутанные волосы ложились на плечи, густая борода с усами полностью закрывала его старый недостаток — заячью губу, из-за которой ему когда-то и дали прозвище.

— Денис Александрович? — сухо спросил я.

— Имя то — мирское, суетное, дано мне при рождении, — ответил он нараспев. — Теперь же я отец Дионисий, настоятель этого храма. Прошу вас именовать меня соответственно, братья и сестры.

Он коротко перекрестился и чуть склонил голову.

— Мы расследуем убийство вашего сына, гражданина Харитонова, известного как блогер под псевдонимом Роман Харт, — прямо сказала Оксана.

Священник сразу помрачнел, тяжело вздохнул и отвернулся, нахмурив брови:

— Нет мне более сына того. Заблудшая душа, грехом и мирской суетой охваченная. Бесовскими делами занимался, чужие грехи напоказ выставлял, на потеху праздной и алчной публике. Заповеди Божьи попрал, над верой православной насмехался, гордыней и тщеславием душу свою погубил.

— Вы хотите сказать, что отказались от собственного сына? — спросил я.

— Не я отказался, — ответил отец Дионисий, не поднимая глаз. — Он сам от Бога и от меня отпал, когда по греховной дорожке пошёл.

— Тем не менее, — продолжил я твёрдо, — мы расследуем его убийство и найдём преступника, каким бы ни был ваш сын и каким бы вы его ни считали. И нам нужна ваша помощь…