— Ой, мама! — завизжал мажорчик. — Вот на хрена… Зачем я с вами согласился плыть⁈

— Господи, помоги… — прошептал дед Ефим, спешно перекрестился и вцепился в поперечные жерди, что стягивали бревна. Мы прибили их гвоздями, найденными в избушке. Но гвозди были не ахти — сотка.

При таком ударе плот мог и не выдержать.

Всё ближе и ближе… И — бам!

Плот налетел на камень, вздрогнул каждым бревнышком, чуть приподнялся передней частью и с грохотом плюхнулся обратно на воду.

Люди вскрикнули, кто-то дернулся, кто-то зажмурился. Сердце ухнуло у каждого. Казалось, сейчас река перевернёт, смоет нас в ледяную пучину. Но, слава богу, пока обошлось.

— Ух! Пронесло… — выдохнул Ефим, перекрестившись. — Чуть в портки не наделал…

Но радость была преждевременной. Впереди, будто выскочив из ниоткуда, неожиданно вырос ещё один валун. Прямо перед нами.

И снова — бам!

Плот налетел на него со всего маху. От удара бревна разъехались, затрещали.

Кто-то закричал, кто-то взвизгнул, и тут же плот понесло на следующий порог. Теперь стоять на ногах стало невозможно — нас бросало, мотало, каждый шаг мог закончиться падением в воду. От удара два шеста из четырёх вылетели из рук, грохнулись в реку, и их мгновенно завертело в бурунах. Теперь и к берегу не причалить.

— Держитесь! — кричал я. — Держитесь крепче!

Люди судорожно вцепились в остатки плота, который прямо на глазах расходился: бревна скользили, расползались под ударами потока.

Все были до смерти напуганы, и лишь у Евгении взгляд был другим, в глазах промелькнула непонятная твердость. В её лице читалась ярость к порогам, вставшим на пути, словно река преградила ей не просто дорогу, а личный рубеж.

Она коротко посмотрела на мужа. Тот трясся от страха, вцепившись в поперечные балки плота, бормотал что-то невнятное, будто молился, но явно сейчас думал только о себе. Не смотрел на жену, не спрашивал, как она, не подбадривал — а о помощи и говорить нечего.

Евгения скривилась в злой ухмылке. Похоже, она и не ждала от бывшего ничего другого.

И снова удар! Треск, гулкий хруст дерева — и нас захлестнула волна. Плот окончательно развалился, бревна разлетелись, и мы все оказались в ледяной воде.

— Помогите! — заорал мажорчик. — Я не умею плавать!

Я боролся с течением, вода била в лицо, закручивала в водоворотах. Там, где река сузилась, поток стал стремительным, почти как горная речка. Нас несло без всякой пощады на камни.

Костю я заметил сразу. Он орал и захлебывался, размахивал руками в панике, с головой уходил под воду. К счастью, на порогах было неглубоко — вода доходила ему до груди, и он хоть как-то отталкивался ногами, выныривал, хватал ртом воздух. Но очередная волна накрывала его, и я понимал, что долго он не протянет. Стоит ещё раз захлебнуться — и конец.