— Нет, — жёстко отрезал Кирпич. — Нашел дураков… Ты нас бросишь. Ты не вернёшься. Да если ты доберёшься до безопасного места — нахрен тебе возвращаться?

— Это почему! Я бы так никогда не сделал! — Лёха колотил себя кулаком в грудь. — Я бы своих братков не кинул!

— Я сказал — нет! — рявкнул Кирпич. — Тащите ящик и этого старого. В лес. Нужно пожарить рыбу, подкрепиться. А уж потом решим, что делать с лодкой.

Все повиновались. Гурьбой двинулись за Кирпичом под покров деревьев. Там развели костёр, срезали веточки для рыбы. Ее быстро почистили, нанизали на прутья и уложили над углями. Запах пошёл такой, что у всех потекли слюни.

В трофейном рюкзаке оказались ещё сухари и соль. Зэки переглядывались, облизывались — никогда они так не радовались обычной рыбе.

Старик лежал на земле. Казалось, он уже умер, но грудь еле заметно вздымалась, он дышал. Внимания на него почти не обращали — вся братва сгрудилась у костра.

Рыба, запечённая на углях, потрескивала, капала жиром, источала запах, от которого у всех сводило челюсти. Жрали, как стая волков. Кто срывал куски зубами прямо с палки, а кто и не ждал, пока прожарится, и ел полусырой. Обжигались, плевались, но снова тянулись за едой. Смех и довольные матюги перемежались с чавканьем и сытыми отрыжками, которые здесь никто не думал сдерживать. Лица разгладились, а в глазах впервые за долгие дни блеснула радость.

И вдруг раздался рокот мотора. Лодка завелась.

— Какого хера⁈ — вскочил Кирпич.

Он рванул к каменистому берегу. Лодка уходила против течения, туда, откуда и пришла.

— Извини, Кирпич! — раздалось с воды. Лёха помахал рукой, выжимая ручку акселератора. — Я всё-таки схожу за помощью!

— Убью! — зарычал Кирпич, вскидывая ружьё.

Но за ствол схватился другой зэк, едва ли не повис, силой опуская вниз.

— Кирпич, одумайся! Не стреляй! Всё равно не попадёшь, а Лёху обозлишь. А вдруг он и правда помощь приведёт? А пальнешь — не вернется уже точно.

— Какую нах** помощь⁈ — рявкнул Кирпич. — Вся эта «помощь» нас сразу в каталажку упечёт!

— Ну, мало ли… Может, там посёлок какой, рыбаки. В уши им нальёт, надует, убедит. Ты же его знаешь — он без мыла залезет… Сам говоришь — сильно жалостливый парняга. А ну как выгорит?

Кирпич дышал тяжело, короткий палец его на спуске подрагивал. Выгорит? Как любой человек, он в минуту опасности питал надежду на чудо, на спасение. Хотя и привык полагаться только на себя.

Он не выстрелил ещё и потому, что знал: патрон снаряжен картечью, а не пулей. С такого расстояния убить всё равно не получится. Нечего и тратить.