— Я с тобой, — устало поднялась Ольга.

— Нет, — покачал я головой. — Отдохни тоже. Вижу, вымоталась. Не волнуйся, тут безопасно… Ничего со мной не будет.

Она вздохнула, подчинившись, опустилась на землю и прислонилась к стволу дерева. Подставила лицо, руки, шею под солнце. Благо, погода нас баловала — тёплое осеннее солнце хоть немного снимало усталость.

* * *

Я решил подняться повыше по склону, разведать: есть ли вообще смысл двигаться дальше в гору, или лучше держаться вдоль. Сбоку гора казалась пологой, но если лезть всё вверх да вверх, сил не хватит: неподготовленный человек через пару сотен метров выбивается из дыхания. Я уже привык, двигался без особого напряга.

Оглядывался я спокойно, подмечая всё. Большие деревья постепенно сменялись низкорослыми, на камнях проступили желтые кляксы лишайника, попадались цепкие ползучие кустики.

Захотелось пить. До вершины ещё далеко, а пересохшее горло скребло, язык прилипал к нёбу.

И тут мне попался горный ручей. Хилый, тонкий как ниточка и кривой. Струйка, больше похожая на слезу. Он облизывал камни, тихо журча, но напиться из него толком нельзя: некуда погрузить руку, просто тонкая плёнка воды стекает по каменной поверхности.

Я пошёл вдоль ручья, спускаясь вниз с другой стороны горы. Может, дальше он расширится, можно будет зачерпнуть и напиться самому, да и другим принести. Посудина у нас имелась: котелки, кастрюльки, что прихватили из домика. А ещё пару часов без воды — и жажда начнёт мучить всерьёз всю группу.

Шёл-шёл за этой ниткой, пока она не нырнула в расщелину меж камней и вовсе не исчезла из виду. Вот шельма…

Но я всё равно явственно слышал журчание — откуда-то из-под земли. Походил кругами, оглядывался — нигде ничего не видно. И тут взгляд зацепился за раскидистый куст с жёлтыми листьями, красивый, широкий. Именно из-за него, словно из-за живой ширмы, доносился звук воды.

Я раздвинул ветви и увидел чёрную дыру. Настоящая пасть, куда запросто пролез бы и Ворон. Похоже, это вход в пещеру.

Я прислушался, замер. Тишина. Поднял с земли камень, кинул в зев. Камень глухо поскакал вниз, ударялся о камни, эхом отдавалось далеко. Значит, глубоко.

Я вдохнул, пригнулся и полез туда сам. Сначала ползком, на четвереньках, пока потолок давил на плечи, но вскоре уже смог выпрямиться в полный рост.

Ну ничего себе…

Пещера расширилась, и я очутился в просторном подземном зале. Откуда-то сверху пробивался тусклый свет — значит, где-то в потолке имелась расщелина, узкая, но достаточная, чтобы разогнать мрак. Глаза привыкли, и я смог рассмотреть всё вокруг.