— Тише, тише, дед, — скривился мажорчик. — Не хочу даже слушать! Фу, фу-фу! Не надо про стариков…

— Эй ты, извращённая душонка! — вспыхнул Ефим. — Ты чего подумал-то? Нюрка — доярка. Она меня парным молоком поила. Во сне!

Мы рассмеялись, Костя опять скуксился, поняв, что попал впросак, но помалкивал. Группа собралась и двинулась туда, где я нашёл пещеру.

Всё это время зэк, наш новый попутчик, шагал молча. Оглядывался, вертел башкой, будто запоминал дорогу. Или что-то искал. Я заметил, как он будто бы случайно сломал веточку на кустике. Проходя следом, я поднял эту ветку и закинул подальше — мало ли, может, он так метки оставляет? Подошёл ближе, ткнул его в спину — чувствительно ткнул, чтоб понял — и спросил:

— Зачем ты кустик сломал? Веточку…

Он удивился, остановился, почесал затылок:

— Какую ветку?

Я не стал поднимать шум, будоражить людей не хотелось. Сказал тихо, полушёпотом:

— Там, когда мы шли, возле валуна, видишь кустик? — я кивнул головой. — Там ты надломил ветку. Ты что, следы оставляешь? Метки?

— Да нет, ты что, Макс! — замахал руками Сергеич. — Я, это… когда нервничаю, пальцы сами что попало делают. В натуре говорю, без задней мысли.

— Ну, тогда в натуре без задней мысли, — сказал я, — не делай так больше. Если руки чешутся — тереби пуговицу. Это хотя бы без проблем.

— Да какие нахрен метки… — пробурчал он. — Кто нас тут искать будет? Мы вообще-то оторвались и смотались. Затихарились так, что нас уже не найти. Главное теперь — выжить. Жрачку раздобыть. Нет, у нас, конечно, есть немного, но если мы там будем торчать, как ты говоришь, не один день, продуктов надолго не хватит. Вот если б нас было меньше… человек меньше.

— Меньше? — я поднял бровь. — Что ты несешь?

— Ну это так… — Сергеич замялся, быстро заговорил, оправдываясь. — Я не про то, что их это… ну… избавиться! Ты не думай. Я про то, что могли бы разделиться. Часть пошла бы дальше, искать помощь. А часть, кто послабже, не так подготовлен, могли бы остаться в этой пещере, про которую ты говоришь.

— Мысль, конечно, дельная… — задумался я, глядя зэку прямо в глаза. Я пытался уловить, что им движет: действительно ли сбежал от своих и теперь спасает собственную шкуру, или это какой-то хитрый план, двойная игра. Пока я не до конца разобрался, но наблюдал за ним внимательно. Если попробует что-то выкинуть — ликвидирую, и рука не дрогнет.

А пока он говорил вполне здраво. Мысли у него были дельные, не похоже, что он стремился нас погубить. Он предложил разделиться — и в теории это имело смысл. Например, я, Ворон и он могли бы двинуть дальше, как самые крепкие. Евгению и Ольгу, хоть они и держались стойко, я бы оставил в лагере — для защиты и порядка. Но это всё я лишь прокрутил в голове.