— Я могу быть третьей, — тихо выдохнула Оля.

— Ты? — удивился я. — А ты когда-нибудь убивала?

Она на секунду задумалась, но потом быстро выпалила:

— Ну нет, конечно. Я же геолог.

— В том-то и дело, — сказал я. — Здесь надо без колебаний, сразу в горло, в глаза вгрызаться. Куда получится… Хотя… Мы можем дать тебе заточку, Ворон-то справится и без неё, я думаю. Но тут ещё один момент. Если хоть один из них успеет выстрелить, услышат остальные, прибежит наружный расчёт охраны — и тогда нам всем полный трындец.

— Получается, — подхватила Оля, — что мы должны быть совсем рядом с дверью, когда они заходят.

— Да. Но они тоже не идиоты, смотрят в глазок, чтобы никто не стоял под дверью.

Она помолчала, потом глаза её вспыхнули.

— А если сделать что-то вроде чучел? Ну, знаешь, из одежды. Набить чем-то и положить на нары, будто мы там валяемся. Они глянут в глазок — люди есть, силуэты видны, значит, под дверью никого. И спокойно зайдут.

— Хм, — я прищурился. — Мысль здравая. Осталось придумать, чем их набить. Одежда есть, а вот для объёма что использовать? Тут же ни одной лишней вещи.

— Это, конечно, задачка, — задумчиво кивнула она.

Я посмотрел на неё, сузил глаза, испытывающе спросил:

— Скажи-ка, Ольга Николаевна, а что-то ты для геолога слишком уж сообразительная на выдумки. Прям целый тактик и стратег.

Она хохотнула:

— Максим, скажешь тоже… Знаешь, из каких передряг нам приходилось выпутываться в походах? Не поверишь. Это как тогда, в Забайкалье…

Их партия, как оказалось, работала в горах, когда внезапно налетел ливень, размыло тропу, склоны осыпались, сверху накрыло грозой в придачу. Палатку унесло, а продукты размокли. Вчетвером они просидели ночь под скалой в мокрых бушлатах, считая секунды между молнией и громом. Тогда Оля натянула усиленную плёнку на шурфовые колья, соорудила навес и подстелила сухого мха из трещин, чтобы не мёрзнуть на камне. Так и выжили. Утром нашли обход и вышли в посёлок.

— Вот так, — закончила она и улыбнулась. — Так что не только камни колупать умеем.

Я молча кивнул. Хотелось бы верить, что, если придётся, она и заточку возьмёт, не дрогнет.

* * *

Вертолёт сел на старую площадку, выложенную бетонными плитами, кое-где растрескавшимися от времени и непогоды. Из щелей между плит торчала жухлая травка, она еще держалась под натиском осени. Упрямая, лезла за камень, к свету. Но громадные лопасти винта подняли вихрь и прибили траву к бетону, заставили лечь окончательно.

Ветер ещё не стих, когда дверца отъехала, и из машины вышла женщина. Волосы собраны в хвост, лицо без грамма косметики, такое, что не задерживается в памяти — серое и неприметное. В толпе её бы назвали «мышкой», и, наверное, никто бы не взглянул дважды. Но стоило взглянуть внимательнее — и становилось ясно, что это только маска.