Я понимал: долго их не удержу. Центр ещё держался на моем огне, но по бокам они вот-вот полезут в обход. Одновременно и середину, и фланги я не перекрою. Если останусь — сомнут числом.

Черт! Нужно уходить.

И тут…

Бах! — за спиной хлестнул одиночный выстрел.

Бах! Бах! — ещё два, и я рывком развернулся, ствол навел туда, где трещали ветки и гремели выстрелы.

В полумраке леса я увидел, что это она — Ольга. Она, прижавшись к стволу, держала на мушке фланг и сама только что сняла одного из тех, кто подбирался мне за спину. Автоматчик уже почти зашел сбоку, я его прозевал. А Оля — нет.

— Я же сказал тебе уходить! — выкрикнул я, перекрывая грохот.

— Ты бы один не справился! — возмущённо отрезала она и снова нажала на спуск.

Бах-бах! Выстрелы заставили фланговых прижаться к земле. Те, что лезли по бурелому, расползлись в стороны, как тараканы, ни один не высунул головы.

Перестрелка длилась несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Уши гудели, запах пороха душил чувствительный нос, глаза слезились.

— Пустая! — крикнула Ольга, отшвырнув автомат в сторону.

— Я тоже, — выдохнул я. — Уходим. Налегке.

Мы бросили оружие, пригнувшись, рванули в глубину леса, пока враги сидели по укрытиям и не поняли, что мы без патронов. Ветки хлестали по лицу, под ногами ломались сучья, но мы летели, не останавливаясь. Когда лес заглушил гул выстрелов, мы перешли на шаг.

— Нужно увести их в сторону, — сказал я на ходу. — Группа ушла не так далеко. Если они пойдут прямо, догонят их.

Оля кивнула. Может быть, никогда прежде она не была в бою, но теперь всё понимала сразу. Мы свернули вбок, нарочно ломая ветки, топча траву, оставляя широкий след. Пусть думают, что беглецы двинулись именно сюда.

— Мы-то, налегке, уйдём, — пробормотал я. — А вот наша группа вряд ли смогла бы.

Ольга лишь ещё раз кивнула, сжав губы. Мы оба понимали цену этой уловки: теперь всё внимание охотников будет на нас.

* * *

Инженер сидел в своём кабинете, сосредоточенно перебирал на столе чертежи и схемы, испещрённые пометками. На мониторах мелькали графики и диаграммы с какими-то показателями. Он делал записи в тетради — старой, потертой. Бумаге он доверял больше, чем самым современным цифровым носителям. Её не взломаешь, не удалишь одним нажатием.

Резко ожил терминал, загорелся индикатор защищённой линии. Он отложил ручку и нажал кнопку. Голосовой модулятор включать не стал — звонила Линда. Его верная помощница, одна из немногих, кто знал его лицо и слышал голос.

— Если ты звонишь в такое время, значит, что-то случилось, — произнёс он, не поднимая бровей.