— Не выражайся, — перебил Инженер. — Что я вожу за нос, так?

— Так он сказал, — кивнула Линда. — Почти что так.

— Хорошо, — голос Инженера стал жёстким. — Сбрось труп со скалы, сделай видеоотчёт, как будто он упал. Всё. До связи. И да, я пришлю другого человека, он будет руководить вместо тебя. С твоим приходом всё идёт наперекосяк.

— Ты мне не доверяешь? — обиженно фыркнула Линда. — Ты же меня знаешь…

— Вот именно, что я тебя знаю. Конец связи.

Гудки повисли в тишине, а Линда, усмехнувшись, снова подняла бокал — пустой. Как ее нынешняя жизнь.

* * *

Группа зэков тянулась вереницей вдоль берега. Первым из них шёл Кирпич, держа наготове ружьё, стволом в спину старому проводнику, которому была обещана жизнь за поимку «малахольных». Сартылай плёлся сгорбленный, будто сломлен, но шаг его оставался твердым, а в глазах засела тихая ярость.

Дошли до излучины. Река сужалась, течение ускорялось. Впереди виднелись пороги в пене бурунов. Вдруг старик поднял руку. Сделал знак и остановился.

— Ну чего встал? — недовольно рявкнул Кирпич.

— Здесь нет больше следов, — тихо сказал Сартылай. — Они туда не пошли.

Он махнул рукой по течению.

— Я и раньше следов не видел, — недовольно пробурчал Кирпич. — Сдаётся мне, ты тут пургу гонишь, старый.

Сартылай только пожал плечами.

— Вы хотите найти людей. Я хочу выжить и помочь вам их найти. Если не будете слушать — потеряете их навсегда.

— Ну и куда они, по-твоему, пошли? — Кирпич водил стволом по зарослям у берега, словно так мог найти тех, на кого охотился уже который день.

— Нужно вернуться и прочесать склон горы. Возможно, они вернулись по своим же следам, чтобы сбить преследователей, — сказал охотник. — Так… делают.

— Ну, если ты нас обманул, если ты чего задумал… — угрожающе проговорил Кирпич. — Отправишься за своим сынком.

И толкнул ружьём проводника.

Сартылай скривился — не от боли и тычка, а от слов. Кирпич этого не заметил — или не понял.

Старый охотник прошептал почти про себя, еле слышно:

— Как только будет возможность… ты сдохнешь первым, пёс…

Старый охотник вел по следу людей, ставших его заклятыми врагами. Не ради своей шкуры, а ради мести. Выжидал, надеялся — и потому не терял сил.

* * *

Весь день мы возились возле нашей пещеры. То дров подтащить и сложить в укладку в глубь пещеры, то лапник подновить на лежанках — слой стал толще, мягче и хоть немного должен был греть по ночам. Я вместе с Ефимом обжигал на костре заострённые колья: мы держали концы в огне, пока древесина не чернела. Главное — не передержать, и тогда она становилась твёрдой и звонкой. Костя же носился с рогаткой, делая вид, что охотится. Но вся его добыча сводилась к обстрелу шишек и сшибанию веточек, да ещё шелуха сыпалась с деревьев. Птицы же с шумом взлетали, а Ефим рядом со мной только хохотал, морщась от удовольствия.