— Вертолёта не видно, — проговорила Евгения задумчиво.

Она нечасто что-то говорила, но всегда попадала в точку.

Я согласился:

— Вряд ли сейчас кого-то ещё привезли. Но внутри барака кто-то есть, и его или их охраняют.

— А ну как ежели освободить пленных? — выпалил Ефим, голос у него дрогнул от надежды. — Они за нас встанут…. нам легче будет с этими упырями.

Я посмотрел на усталые лица. У нас в руках палки и ножи, у них — автоматы.

— А вдруг там урки? — добавила Женя. — Если там уголовники, будет ещё хуже.

— Тут надо действовать тихо, — сказал я. — Снять часового, взять ключ и открыть барак. Освободим тех, кто там.

— Если там беспредельщики, тогда пусть Сергеич с ними разговаривает, — вполголоса предложил дед. — Умеет же… как там… по понятиям.

— Смотри-ка, — сказал я тихо. — Второй барак тоже закрыт. Только там часового нет.

Зрение у меня было хорошее. Я увидел, что дверь плотно закрыта, засов перечёркивал полотно двери.

— Ну и что делать будем, начальник? — спросил Сергеич.

— Пойду один, — ответил я. — Уберу часового и проникну в барак.

— И как один?.. — фыркнул дед. — А мы что, по полям как зайцы прятаться будем?

— Тише, тише, — сказал я. — Отец, не бузи.

— Ну одному проще, — уточнил Сергеич, повернувшись к Ефиму.

— Да… Как-нибудь проскользну. А вы тут пока побудьте.

— Ладно, — согласился Ефим, — хоть дух переведу. Ты знаешь, Максим, ежели там тушёнки надыбаешь, принеси. Кишки слиплись…

— Конечно, — улыбнулся я.

Я отозвал Евгению в сторону и спросил шёпотом:

— Сколько у тебя осталось ампул?

— Одна, — ответила она коротко.

— Как одна? — удивился я. — У тебя же была целая горсть.

— Я их израсходовала, — сказала Женя, виновато потупив взгляд.

— Когда успела?

— Думаешь, как я смогла тогда убить урок? Пока никто не видел, я вколола себе перед выходом из пещеры. Сразу две.

Она вытащила из кармана тряпицу, в которой бережно была завернута маленькая ампула.

— Держи, — сказала она и протянула мне свёрток. — Только шприца у меня нет. Он разбился.

— Бл*ха, — вырвалось у меня. — Как теперь? Выпить, что ли?

— Пить нельзя, — ответила Женя. — Я пробовала. Никакого эффекта. Надо в кровь.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — сказал я и сунул свёрток в карман. — Может, найдётся шприц.

— У доктора был свой кабинет, — кивнула Женя на один из домиков. — У моего мужа. Гад… жил, как барин, в отдельном домике. Там должны быть шприцы, я уверена, там есть.

В её глазах застыла грусть — будто она смотрела не на дом, а сквозь него, туда, где уже не было мужа, которого она собственноручно убила.

— Ты жалеешь, что сделала это? — спросил я.