Хрусь!

Моя кисть стала уже. Я потянул металл кольца, разрывая кожу. Тёплая кровь хлынула на ладони и текла по дощатому настилу. Боль не дошла. Вместо неё пришли ярость и ледяной расчёт. Зрачки расширились, слух стал острым, зрение — чётким.

— Что ты с ним сделал? — голос одного из охранников рявкнул совсем близко.

Он шагнул ко мне, держа автомат на ремне, но дуло на меня не направлял. Он ведь думал, что я связан и безоружен.

Но теперь я весь был — оружие.

В два прыжка я оказался рядом. Размахнулся свободной рукой и хлестнул кольцом наручников по морде охраннику. Металл звякнул, дужка врезалась в висок с хрустом. Его лицо дернулось, глаза выкатились, и он попятился, зажимая голову руками.

Второй охранник успел только схватиться за автомат. Второй рывок, и я рядом с ним. Захват, и пальцы сомкнулись у него на шее. Хруст. Шея неестественно вывернулась в сторону. Голова опустилась так низко, что ясно: больше никогда не распрямится. С тихим сипом он завалился на дощатый пол. Первый ещё подёргивался, пытаясь встать, но силы ушли. То, скорее, была предсмертная агония.

Я забрал оба автомата, снял с одного из убитых разгрузку и надел её на себя. Спихнул туда боекомплект, запасные магазины со второго автомата, сунул две гранаты в карман. Вооружился и растолкал Серого, надеясь, что не добил его.

— Рота, подъём! — пнул я его в бок. — Вставай, гнида.

Я прикрыл дверь, чтобы не было лишнего шума.

— Не надо, — закашлялся он. — Не стреляй, не…

Я влепил ему кулаком в живот, приглушив громкость.

— Говори тихо, — прохрипел я. — Иначе будешь валяться рядом с этими.

Схватив окровавленными руками, я усадил его на нары. Вытащил из кармана ключ от наручников и отстегнул браслет со своей руки. Потом нацепил эти наручники Серому, сковал ему руки перед собой.

— Говори, как отсюда выбраться, — приказал я. — От этого зависит твоя жизнь.

Кошкин превратился в жалкое, никчёмное создание: он заикался, глаза бегали, губы дрожали.

— Если ты меня убьёшь, — проговорил он, — Инженер отправит сюда группу зачистки. Никто не выживет. У-уничтожат всех, и охрану в том числе. Он не любит проигрывать. Ты его не знаешь. Это с-с-страшный человек.

— Заткнись, — рявкнул я. — Звони ему. Говори, что всё нормально. Что ты взял меня. Что я ему нужен. Как уникальный образец. Скажи, что я всё испортил, и испытание сорвалось. Пусть он разозлится на меня и едет сюда.

Он судорожно мямлил что-то невнятное.

— Ну! — я залепил Серому чувствительную оплеуху.

— О-он… не приедет, — пробормотал предатель.

Я прищурился. Врет ведь. Или нет?

— Звони, — сказал я. — Выбора у тебя все равно нет.