— Она быстрее заживёт, если ты меня от пуза перестанешь кормить, — буркнул он. — А так живот надувается, глядишь, вот-вот лопнет, швы разойдутся. Фух!

— Ну привет, семейство! — воскликнул Шульгин.

Завидев нас, оба замолкли и разулыбались.

— О, Коля, Максим! — воскликнул Михалыч, приподнимаясь на подушке, усаживаясь повыше. — Ну, наконец-то, спасите меня от пытки едой!

— Ха! Нашёл пытку! — упёрла руки в бока Маришка. — Да я ему всё домашнее, с пылу с жару. С утра на рынок сбегала, продукты купила, наготовила.

Шульгин поставил на тумбочку пакет.

— А это что такое? — насторожился Михалыч, косясь на подношение.

— Мы тебе тоже еды прикупили, — подмигнул Коля. — Думали, может, пригодится. Больничная жрачка — обычно не ахти. А так, считай, кейтеринг.

Пакет был с известным брендом — Шульгин и Олеся раздобывали это сами, я только скинулся.

— И вы туда же… — вздохнул Михалыч.

Мы рассмеялись, разговор пошёл тепло, легко, как бывает со старыми друзьями. Болтали, вспоминали прошедшие дни, потом попрощались. Когда все потекли на выход из палаты, Михалыч попросил меня задержаться.

— Куда вы сейчас? — спросил он.

— Домой, в Новознаменск, — ответил я. — А ты, я смотрю, тут прикипел. Местный теперь?

— Да, да, местный, — закивал Михалыч. — Спасибо тебе, Максим. Хоть на старости лет меня на путь человечий наставил.

— Да я-то что, — пожал я плечами с улыбкой.

— Как — что, — усмехнулся он. — Видно, судьба была: колёса у вас стырить, а потом вы меня нашли. Пришлось вас везти. А как УАЗик горел, помнишь?

— Помню, — хохотнул я.

— Вот даже и не жалко мне той колымаги, — махнул рукой Михалыч. — Теперь у меня другие забавы.

Он широким жестом показал на тумбочку, табуретку и стул, где были расставлены плошки и хитрые пластиковые термо-контейнеры с едой, что принесла Маришка.

— Вот выйду из больнички — и женюсь! — затряс кулаком Михалыч. — Ей-богу, женюсь!

— Ну что ж, дело нужное, — улыбнулся я.

Видно, этим секретом он и хотел со мной поделиться без любопытных ушей. Ну, а я поддержать только рад — главное, чтобы до нужных ушей потом все эти клятвы дошли. Мы тепло попрощались, и я вышел из палаты.

* * *

У больницы нас уже ждала машина. Маришкин брат согласился отвезти нас с Колей в Новознаменск. Мы предлагали деньги, но он не взял, согласился только, чтобы оплатили ему расходы на бензин туда и обратно. На заднем сиденье его легковушки уже лежал Мухтар с белой повязкой. Шульгин решил забрать его с собой — сказал, что он его друг и никуда без него не поедет. Впрочем, я давно догадывался, что пса он не оставит, даже если на родных просторах ещё придётся за это «пополнение в семействе» повоевать.