Глава 16
— Что, опять за старое принялся? — воскликнула Маришка, упёрев руки в бока.
— Не гунди, женщина! — проворчал Михалыч. — Хочу и пью! Я мужик или кто?
— Мужик! Выпил, вжик! И не мужик! — передразнила она его, выуживая из-за дивана чекушку водки, припрятанную Михалычем.
Пить он стал гораздо меньше, но все же втихаря прикладывался — бросить так быстро пагубную привычку у него не получалось. Маришка разрешала выпивать только по субботам после бани — раз в неделю. А у Михалыча душа просила праздника чаще. Вот они и поругались.
— Мне алкаши не нужны! — разорялась она. — Нажилась, натерпелась!
— Да какой я тебе алкаш! Я же… так, для аппетиту! Пятьдесят фронтовых!
— Все вы так говорите! А потом собирай букет — белочка, цирроз, еще вещи пропиваете!
— Э-э, женщина! Ты на меня-то не гони! Да я ни одной вещи за всю жизнь не пропил, да это последнее дело, — полыхал праведным гневом Михалыч.
— Все вы мастера лапшу на уши вешать!
— Все, успокойся! Не кричи так, Олеся услышит. Неудобно перед людьми будет, — он замахал перед ней руками, пытаясь угомонить.
— Да пусть слышит, пусть все знают, — фыркнула Маришка.
В это время Олеся вышла погулять, подышать свежим воздухом, восстанавливать силы. А Маришка с Михалычем продолжали ругаться так, что, как говорится, пух летел.
— Куда собрался? — вскинулась Маришка, увидев, как Михалыч одевается и натягивает куртку.
Кажется, разошедшись не на шутку, она готова была любой его жест истолковать как провокационный.
— Пойду в лес, лозу собирать, — ответил он, беря рюкзак.
— Ты меня за дуру держишь? Какой лес? На ночь глядя!
— Не ночь ещё, а вечер.
— Вот если ты уйдёшь сейчас, — прошипела она, прожигая его взглядом, — можешь тогда вообще не возвращаться.
Маришка фыркнула и обиженно отвернулась, но про себя подумала: «Ничего, сейчас отойдёт, оттает, подойдёт, обнимет. И, может, даже я ему разрешу эту чёртову чекушку допить среди недели, будь она неладна».
Но Михалыч направился на выход.
Бам!
Маришка вздрогнула от удара двери, распахнула окно и вслед крикнула:
— Погоди! Ты куда?
В ее голосе уже не было гонора.
Но тишину больше ничто не нарушило — ни ответа, ни привета. Михалыч даже не обернулся. Куда он ушёл, она не знала. Денег у него нет, ещё не заработал. Только это и успокаивало её теперь, с пустым карманом не сбежит. Хотя если захочет уйти — уйдет.
Маришка качала головой, а по щекам катились слезы. Всхлипывая, она думала себе — что же я за дура такая набитая?
Хотела броситься вслед, но силуэт ее избранника растаял где-то в наступающих сумерках.
* * *
Михалыч шел быстрым шагом, не оглядываясь. Завернув за поворот, остановился, достал из пачки сигарету, прикурил.