— Ты сам рассказывал, как в девяностые боролся с бандитами, — произнёс я, — ты же был честный мент тогда, так? Что теперь изменилось?
Круглов сжал рукоятку крепче.
— Ну что, Олежа, дави на спуск, — подзуживал его мэр. — Ну что же? Кишка тонка, ссышь… Эх, вечно тебя надо мотивировать.
В этот момент сверху по лестнице послышались шаги. Мы все замерли. Оттуда послышался чей-то голос.
Вниз спустился подросток. Лицо его было в полутени, на вид лет четырнадцать, правая рука в гипсе. Он влетел в подвал, глаза широко раскрыты.
— Папа, — закричал он, — ты что? Выстрелить хочешь? Это же… помнишь, я тебе рассказывал, что меня один мужик спас? Так вот — это был он.
Парень ткнул пальцем в сторону Шульгина. Мэр изменился в лице.
— Бл*ть, Олежа! — рявкнул он. — Ты всегда лажаешь! Какого рожна тут твой пацан?
Круглов на это не ответил, только скомандовал твердо, глядя на сына:
— Уйди.
— Но папа…
— Уйди, — велел он снова, и тон его показывал, что он не будет терпеть возражений.
Руфер взбежал по ступенькам, обернулся и крикнул, уходя:
— Он мне жизнь спас! Или это тебе ни о чём, а?
Но спорить паренёк не стал, скрылся. Знал, видно, что в такие моменты отца лучше не злить.
Мэр, едва дождавшись, чтобы подросток ушёл, зашипел, красный от гнева.
— Всё! Стреляй, Олежа.
Ему бы остановиться и бросить взгляд на школьного товарища. Но он всё продолжал брызгать слюной:
— Ну! Чо медлишь, Олежа?
Бах!
Выстрел громыхнул в подвале оглушительно. В замкнутом пространстве ударило по перепонкам. Заложило уши.
В этом гуле, словно в немом кино, мэр осел, схватившись за грудь. В его глазах застыло недоумение, на лице появилось удивлённое выражение, которое словно кричало:
— За что, Олежа⁈
Круглов пустил пулю прямо в сердце хозяина усадьбы.
Быков свалился мешком. Он был мертв, но глаза оставались открытыми и будто всё продолжали удивляться.
Из груди, в районе сердца, бежала тоненькая струйка крови. Она стекала все медленнее и медленнее. Сердце перестало биться, и кровь остановилась.
Круглов нажал на какой-то рычаг. Решётка с тихим скрипом отъехала и освободила нас.
Подполковник глянул на труп мэра, нахмурился и медленно процедил:
— Я же просил не называть меня Олежей.
Глава 19
Я зашёл в кабинет к Круглову. Он буднично сидел за компьютером, за своим рабочим столом, будто ничего не произошло.
— Бывай, подполковник, — сказал я и протянул руку. — Зашел попрощаться.
Он встал, вышел из-за стола, мы пожали друг другу руки.
— Давай, Яровой… удачи.
— Спасибо тебе не говорю, — улыбнулся я, — ты всё-таки планировал нас с Шульгиным, как бы помягче сказать… устранить. Да?