— Ёпрст! — выдохнул Шульгин.
— Как утверждают очевидцы, — дикторша чуть приглушила голос, — ранее Маркова садилась в машину мэра Быкова. Сам мэр от комментариев отказался. Но, по нашей информации, Маркову с градоначальником могут связывать не только деловые отношения. Хотя это не подтверждено. Мы продолжаем журналистское расследование и будем держать вас в курсе.
— Ну ни хера себе! — выдохнул Коля. — Это что сейчас было⁈
Глава 13
Олеся шла вдоль реки, там, где берег становился уже пологим. Выбралась в лес, продиралась сквозь заросли, почти ничего не замечая. Подальше — только бы подальше. Она знала, что Мамедов, скорее всего, будет высматривать её с дороги, сверху. Поэтому шла в противоположную сторону, наплевав на колючие заросли и ветки.
Зубы стучали от холода.
— Боже, как холодно… как холодно, — шептала она. — Нельзя останавливаться. Замёрзну. Пока двигаюсь — живу.
Сколько шла — не понимала. Счёт времени потерялся. Километр, два, три… пять. Или вовсе петляла по кругу?
Нашла какую-то тропинку и механически побрела по ней. Страх постепенно проходил, адреналин спадал. Теперь нужно было думать не о погоне, а о том, как не умереть от холода.
«Надо выйти к городу… или к трассе… А где здесь город? Чёрт… где?»
Она остановилась, прикинула направление, попыталась залезть на дерево — глянуть, где дорога. Уцепилась за ветку, подтянулась, но руки соскользнули — сил уже почти не осталось.
«О… нужно отдохнуть… хоть чуть-чуть…»
«Нет, нельзя останавливаться, замёрзнешь!» — говорил разум.
— Я только капельку посижу… — пробормотала она вслух сама себе. — Соберусь с силами.
Поваленное дерево перегородило тропинку. Она села на него, как на лавку, чтобы перевести дыхание. Вдруг, словно волной накрыло, захотелось спать. Очень сильно. Она обняла себя руками, пытаясь согреться. Голова клонилась всё ниже.
«Не спи! не спи!» — кричал разум, но тщетно.
Девушка не заметила, как легла на бревно — широкое, шершавое, холодное. Но тело будто не чувствовало холода. Казалось, что это мягкая постель, спасение от смертельной усталости.
«Не закрывай глаза…» — где-то внутри бубнил слабый голос разума. Но он уже был далеко, глубоко, и слова тонули в темноте.
Олеся закрыла глаза.
* * *
— Да куда ты собрался? — ворчала Маришка на Михалыча.
— Нарежу прутков, — крякнул тот в ответ.
— Пешком на себе потащишь, что ли, эти ветки твои? — уперла руки в пухлые бока женщина.
— Это не ветки, это лоза, — спорил Михалыч. — Мои прутки, они мне нужны.
В его голосе слышалось удивительное упорство.
— Да на кой-они тебе сдались? Тебе что, своей мебели мало? — не унималась Маришка. — Ну давай новую купим.