— Ого, классно ты придумал, Макс.

— В девяностые еще придумано, — усмехнулся я.

И задумался. В девяностых, как сейчас помню, пошла мода на камины. Их лепили везде, где только можно. Даже в обычных квартирах городских, лишь бы хоть какой угол под дымоход выгородить. Это считалось шиком — пусть квартира маленькая, халупа, зато барская, с камином. В каждой сауне, в каждом доме — обязательно камин. Хоть им и не пользовались, но стоял. Как символ достатка.

— Так, вообще-то я слышал, есть такая примета, — важно заявил Коля. — Надо животное первым в дом запустить. Тогда в нём будет хорошо житься.

— Ты что, здесь на всю жизнь остаться собрался? — засмеялся я. — Да и вообще-то по приметам туда кошку пускают, а не собаку.

— Ой, Макс, это всё мелочи, — отмахнулся Шульгин. — Какая разница? Вот у нас Мухтар есть, давай его и запустим.

Он открыл дверь машины, и Мухтар деловито выскочил наружу, будто это мы у него на подхвате, а не наоборот.

— Пошли, пошли, пошли! — подзывал его Коля. — Хороший Мухтар, хороший…

Но пёс в дом не пошёл. Залез в будку, высунул морду и глухо бил хвостом по дереву.

— Фу! Она же грязная! Вылазь оттуда! — с досадой сказал Коля.

— Пёс хочет быть уличным, — улыбнулся я.

— Нет, ночью похолодает, — упрямо покачал головой Шульгин. — Пусть живёт в доме.

Тут Шульгин снова проявил недюжинное терпение — всё-таки выманил Мухтара из будки и затащил в дом. Тот осторожно обошёл комнаты, обнюхал каждый угол, потом улёгся у камина на потертом ковре, вздохнул и задремал.

— Умаялся, бедняга, — сказал Коля. — Хозяин-то пропал ещё когда, стресс у него.

— Ага, — кивнул я.

— Ну что, осталось закупить продуктов, — проговорил он. — Забьём холодильник пивом, мясом… Сегодня шашлычки сварганим.

— Это всё вечером, — сказал я. — А сейчас — работать. Надо найти этого Чучалина.

Впрочем, это Шульгина не расстроило.

— Какие планы? Где будем искать? — тут же спросил Коля.

Я глянул в его воодушевлённые глаза и подумал, что даже в последнее время в Новознаменске за ним такого не замечал. Гены берут своё…

— Сгоняем в судебно-медицинскую экспертизу, в местное Бюро СМЭ, — предложил я. — Поспрошаем результаты вскрытия. Что-то меня тревожат эти отрубленные ручонки.

— А что они тебя тревожат? — удивился Шульгин.

— Убийство ради убийства — одно. А когда ещё и руки отрубили — это уже почерк маньяка.

— Чучалин у нас в маньяки, что ли, переквалифицировался?

— Не знаю, — сказал я. — Но что-то тут, Коля, не стыкуется. Не бьётся.

— Ну, тебе виднее, Макс, — кивнул он, быстро соглашаясь.

* * *

Афанасий Петрович бодро крутил педали старого велосипеда советской марки «Урал». Настроение у него было наипрекраснейшее, только что сдал дом, а еще впереди маячила жирная сделка, покупка квартиры, а значит, и комиссия приличная.