— Поставьте свечку за здравие близких и родственников, — сказала она, заметив нас.

— Нам нужен отец Арсений, — сказал я.

— Исповедаться? Надо записаться, — ответила она деловито.

— У нас абонемент, — сказал я и показал удостоверение.

— Ох, случилось что-то? — всполошилась она, схватившись за сердце, но больше для картинности.

Вроде как, видишь полицию — положено перепугаться. А то как-то скучно выйдет.

— Нет, просто переговорить, — успокоил я.

— Отца Арсения сейчас нет, — сказала она. — Он отдыхает. Вечером службу вести будет.

— И где отдыхает? — спросил я.

— У себя дома.

— И далеко живёт?

— Да нет, вот же, — показала она рукой через окно.

Мы вышли на крыльцо. Рядом, прямо на территории храма, стоял аккуратный домик — с черепичной крышей, современным фасадом, словно коттедж для отдыха.

— Это его дом? — спросил я.

— Ну да, — ответила она.

— Неплохо живёт, — сказал я. — За счёт храма, похоже, постройка-то недешевая.

Тётушка покачала головой:

— Не суди служителя Божьего, сынок. Каждый дом строит себе по вере. Кому Господь дал — тот и возведёт.

— Спасибо, — сказал я. — Пойдём побеспокоим вашего батюшку.

Тётушка перекрестилась, что-то пробормотала под нос и скрылась в недрах храма.

Мы подошли к домику. За ним стоял китайский кроссовер — новенький, блестящий, с кожаным салоном, судя по виду.

— Хм, — хмыкнул Шульгин. — Сколько у него, интересно, зарплата, у этого отца Арсения? — спросил он, кивнув на машину. — Они вообще, Макс, как — зарплату получают или на пожертвования живут?

— Понятия не имею, — ответил я. — И вообще, это не имеет значения.

Я постучал в дверь. Через несколько секунд за ней послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился бородатый мужик в спортивном костюме. Лет за пятьдесят, крепкий, широкоплечий, с густыми чёрными волосами без единой нитки седины. Лицо загорелое, глаза прищуренные, внимательные, но в них было что-то мягкое, будто натренированная благость, за которой пряталась твердость характера.

— Добрый день, — сказал я.

— Здравствуйте, вы по ремонту кровли? — спросил он.

— Нет, мы из полиции, — сказал я.

— Из полиции? — переспросил он удивлённо.

— Вы отец Арсений?

— Иерей Арсений Иванов, настоятель храма Святителя Николая в городе Камнегорске, — кивнул тот.

— У нас есть к вам несколько вопросов. Касаемо вашей работы в изоляторе временного содержания.

— А, понимаю, — кивнул он, но сразу добавил: — Это тайна исповеди. Я не могу ничего вам говорить.

Он выпрямился, чуть нахмурился.

— Если вы хотите узнать, о чём мне рассказывают исповедующиеся, то я уже говорил вашему начальству — я не участвую в ваших… как вы их называете… оперативных мероприятиях. Я людям душу облегчаю, грехи помогаю осознать, снять перед Богом камень с души.