Мы подъехали к нужному дому. Тихий район, да, в принципе, весь город можно назвать тихим. Движуха только по центральным улицам, да и то днём. А здесь — дворик, старая кирпичная трёхэтажка с решётчатыми, не застеклёнными балконами. Остановились во дворе и заглушили мотор.

— Похоже, это его окна, — кивнул я на второй этаж, где были плотно задвинуты шторы.

— Если на площадке по три квартиры, то примерно да, — согласился Шульгин. — Ну что, как будем проникать?

— Можно подождать темноты, — предложил я. — Этаж второй, на балкон можно залезть через подъездный козырёк, дотянуться до карниза и аккуратно выдавить раму.

— Рискованно, — почесал затылок Коля. — Я не альпинист. Может, через дверь попробуем.

— Это один из вариантов, — ответил я. — Можно и через дверь.

Мы вошли в пустой подъезд. Домофоном здесь и не пахло, прошли свободно. Поднялись на нужный этаж. Нас встретила мощная железная дверь. Сталь «пятёрка», броня танка, серая и неприступная. Замок на такой не отжать и не вскрыть за минуту.

— У тебя, Макс, есть отмычки? — спросил Шульгин.

— А ты как думаешь? — усмехнулся я.

— Ну мало ли, — улыбнулся Коля. — Я уже перестал удивляться твоим навыкам. Вдруг ты ещё и замки умеешь вскрывать?

— Замки умеют вскрывать воры, — сказал я. — А мы с тобой менты.

В это время рядом распахнулась старая филёнчатая дверь, и из неё вывалилась опухшая, небритая рожа в сланцах и трениках с лампасами. На мужичонке болтался старый свитер, в последний раз такие были модными ещё в девяностых — турецкий, с вытянутыми рукавами и орнаментом.

— Мужики, — прохрипел алкашного вида субъект, — закурить не будет?

Как раз для таких случаев я всегда носил с собой пачку сигарет — мелкие презенты, чтобы разговорить соответствующий контингент. Контингент после таких подношений становился на порядок покладистее. Я вскрыл пачку и протянул ему.

— А можно две сиги? — оживился алкаш.

— Бери, — сказал я, наблюдая, как он лихорадочно вытаскивает сигареты и одновременно стараясь заглянуть ему через плечо в квартиру. Из комнаты просматривался балкон — тот самый, смежный с балконом нужной нам квартиры.

— Меня Гена зовут, если что, — представился он, закуривая прямо в подъезде. — А может, это… сообразим на троих?

Он щёлкнул пальцами по горлу. В этом незамысловатом жесте читалась надежда на халяву и не перегруженную умствованиями беседу.

— Слышь, дядя, — сказал Шульгин, — иди, куда шёл.

— Погоди, — отстранил я его локтем. — У нас же сегодня выходной, — громко сказал я. — Можно и сообразить.

Коля посмотрел на меня и вмиг понял, что я задумал. Гена сглотнул, жадно, с предвкушением халявы, и проговорил: