Когда несколькими сокрушительными ударами инсекты буквально разметали Первый ударный, Четвертый и Шестой флоты империи, стоявшие на границе, император пришел в бешенство. Со Старших Ветвей посыпались листья. Начались казни и гонения. Генеральный штаб захлебнулся в интригах и доносах. Рой тем временем пожирал систему за системой, убивая чистых, словно скот.

— Великие Чистые просрали империю, стремясь спасти собственные шкуры, не в этом ли великая ирония судьбы, — прошептал Ириан и вновь горько усмехнулся.

Ему вспомнилась одна из записей разговоров того загадочного дикого, при одном упоминании которого император выходил из себя.

— Как он там говорил? Этот загадочный Руссскиий, — он покатал на языке непривычное слово, вспоминая въевшуюся в память фразу, — «Кто старое помянет тому глаз вон!» Да, точнее и не скажешь. Рой сегодня нам точно глаз вынет и, скорее всего, через задницу.

Он расхохотался собственной шутке так, что парочка офицеров вынырнула из режима слияния с системами крепости и посмотрела на командующего с недоумением. Но в этот момент одна из королев, атакующих шестую орбитальную, нанесла ПСИ-удар. Тело скрутило дикой судорогой, практически разрывая модифицированные мышцы и сухожилия. На несколько секунд его сознание поглотил бескрайний океан боли.

Но тварь явно поторопилась и нанесла удар с предельной дистанции. Он остался жив, а авто док, вколов в шею парочку боевых коктейлей, быстро привел его в чувства. Ириан окинул взглядом отсек. Двое из четверки офицеров были мертвы. Пробежался по мигающим, тревожно красным барам статусов состояния крепости. Хоть шестая орбитальная и огрызалась оставшимися двумя десятками орудий главного и вспомогательного калибра, фактически она была уже мертва.

Он вызвал центральный искин крепости и скривился, словно проглотил мерзкую муху. Новейший биоискин оказался еще одной ошибкой. ПСИ-удар выжег биологическую составляющую, лишив его семидесяти процентов вычислительных мощностей. Но ничего, для выполнения задуманного этого хватит. Быстрый перебор кодов, и в левом углу его интерфейса побежали цифры обратного отсчета. Отдав еще пару коротких команд через тактическую сеть, он отключился и решительно встал, разорвав прямое соединение с ложементом.

Перед выходом из отсека, обернулся и прошептал:

— Простите, Братья! Не ради себя, а ради выживания нашей расы! — решительно развернулся и вышел, оставляя за спиной сомнения.

Если бы кто-то из офицеров мог увидеть в этот момент его лицо, то не узнал бы своего командующего. Вечно надменный и спокойный, словно скала, сейчас в его глазах горели огоньки легкого сумасшествия. Так смотрят те, кто сознательно идет на поступок, что страшнее смерти.