— Да кто же тут шутит? — ухмыльнувшись, Эрик подтолкнул ногой стул поближе к постели Адэна, и уселся поудобнее. — Ладно, ловелас, я к тебе по делу: у тебя получилось сделать то, о чем я тебя просил?

Мальчик чуть нахмурился, после чего медленно кивнул. В тот же миг ухмылка с губ Эрика исчезла, а взгляд сделался острым, словно бритва. Расслабленная поза немедленно испарилась.

— Ну и…? Что ты выяснил? Ты видел, что там произошло?

— Я не знаю, что видел, — неуверенно отозвался Адэн. — Сны, возвращающие в прошлое, сложно отличить от собственной фантазии. Наверное, ты все же зря поделился со мной своими подозрениями. Не знай я о них, начинал бы с чистого листа, а не примерял бы под обстоятельства уже предложенную модель.

— Но ты все же видел его? Кайрама?

— Да. Он поднялся прямо из воды.

— С Лескоу?

— Я не видел Барона рядом с ним. Видел только, как он взлетел на скалу и сжег «ящеров», а потом разнес приблизившийся к нему беспилотник.

С минуту Эрик молчал, обдумывая услышанное, после чего недоверчиво спросил:

— Какого цвета была его чешуя?

— Сине-черная. И немного красного на крыльях. Но, Эрик, вполне возможно, я сам его таким придумал. Я просто-напросто нарисовал в голове средневекового дракона, какими люди всегда изображали кайрамов. Переходы в прошлое и будущее — самое сложное для «лунатиков», а, учитывая мое состояние, я вполне мог запутаться и не отличить желаемого от действительности.

От этих слов Фостер заметно помрачнел. Он надеялся услышать хоть что-то толковое, а не очередную фантазию местных аборигенов о чудесном воскрешении Дмитрия.

— Я всего лишь хочу понять, кто вытащил Лескоу из воды, — с раздражением произнес он. — Сам Барон как всегда ни хрена не помнит или, что еще скорее, только прикидывается. Что-то произошло на том проклятом полуострове, и я должен знать, что именно. Одни говорят, что кайрамы вступили в войну, другие — что это папаша Лескоу пришел на помощь сыночку, третьи — что в Питере — самозванец, а наш повелитель матрешек давно кормит рыб на дне океана. Я же считаю, что это сам Лесков обратился, когда его организм понял, что вот-вот подохнет.

Адэн едва заметно отрицательно покачал головой:

— Ты так говоришь, будто кто-то другой вместо тебя просидел в лабораториях. Тысячу раз повторяли, что полукровки не могут принять истинную форму. У нас другая генетика.

— Но нас и не кололи тем дерьмом, которое вводит себе Лескоу.

— Лескоу не один, кому кололи сыворотку. Если ты считаешь, что все дело в «эпинефрине», то почему тогда я и доктор Альберт не обратились в «истинных»? Я ведь тоже умирал, а доктор Альберт и вовсе чуть не погиб от инъекции.