— Тогда почему не забрали на Золотой Континент? — Лесков вопросительно вскинул бровь. — Быть может, мальчика сохраняли для кого-то? В тайне от Совета?

— В этом есть доля смысла: когда «блуждающий» находится в коме, он не может использовать свои способности, а истощили его для того, чтобы никто не мог обнаружить его, ориентируясь на энергетику или «сны». Интересно, кто сдал его в лабораторию? Само собой, это сделал не отец. Скорее всего мать. Возможно, если мы узнаем ответы на эти вопросы, что-то более-менее прояснится. Я пытался разговаривать с Фостером, но он ведет себя в свойственной ему манере, поэтому я плюнул на эту затею. Может, сам поговоришь с ним?

— Говорил. Он тоже ничего не знает. И я склонен ему верить.

В итоге проведя за разговором еще несколько минут, Дмитрий согласился дать мальчику еще какое-то время на восстановление. Перспектива ожидания пугала его, но и риск, которому мог подвергнуться Адэн, был слишком велик. На данный момент этот ребенок был их единственной надеждой, и не уберечь его — означало подписать себе смертный приговор.

Погруженный в свои мысли, Лесков сам не заметил, как добрался до кабинета Воронцовой. С момента его возвращения из Вашингтона, они виделись всего несколько раз: возможно, Эрика приходила чаще, но в те моменты он спал, и поговорить не удавалось. Их встречи ограничивались короткими фразами и быстрыми поцелуями, после чего девушка снова возвращалась к себе.

Дмитрий мог открыть дверь прикосновением к сенсорному замку, но в этот раз он решил постучать. Поначалу Эрика пыталась вести себя сдержанно, даже отругала Лескова за то, что он покинул свою палату. Но через минуту они уже жарко целовались. Только сейчас мужчина осознал, насколько сильно он по ней соскучился: по ее запаху, теплу, прикосновениям. На какой-то момент они отстранялись друг от друга, чтобы что-то произнести. Дмитрий вроде бы собирался извиниться за доставленное волнение, Эрика вроде бы хотела взять с него обещание, что он больше никуда не пойдет один. Но в итоге все слова куда-то подевались — остались лишь поцелуи, от которых по телу разливалась сладкая истома.

Ни Дима, ни Эрика не услышали звук приближающихся шагов, поэтому, когда щелкнул сенсорный замок, они не успели отстраниться. В помещении повисло гробовое молчание. В глазах девушки отразился страх, а взгляд Лескова сделался настороженным, если не сказать, испытующим. На пороге стоял Николай Степанович Воронцов и пристально смотрел на этих двоих, словно полицейский, застукавший воришек прямо на месте кражи.