— Это то же самое, что спрашивать: верить ли в Бога? Ты сам должен это почувствовать, — ответил Дмитрий, невольно снова вспомнив о своей девушке. Мысль о том, что ей досталось от отца, показалась чертовски неприятной. Главное, чтобы они не поссорились всерьез: что Полковник, что Эрика — оба были вспыльчивы.

И, словно прочитав его мысли, Иван бросил фразу, от которой Лесков моментально насторожился:

— Слышал, что тебя с Воронцовой сосватали.

С этими словами Иван весело расхохотался:

— Нет, я всегда знал, что люди — дебилы, которые любят массово плодить идиотские сплетни, но под чем надо быть, чтобы сочинять про тебя и Воронцову? Даже самый безмозглый мазохист никогда бы не залез на нее. Да, смазливая, но к хренам собачим такую чокнутую! Все знают, что она озлобленная, истеричная, страдающая от хронического недотраха сука!

— Это был последний раз, когда ты о ней так отзываешься.

Улыбка немедленно исчезла с губ Бехтерева, когда он услышал в спокойном тоне Лескова твердые металлические нотки.

— По-постой! — Иван отрицательно помотал головой, пытаясь переварить услышанное. — Я сейчас говорю про Эрику Воронцову, которая дочь Полковника, а не про Каринку из госпиталя… Или… Черт! Ты что, правда, с Эрикой? Но она же… Короче, ты сам просил не озвучивать.

— Ты когда-нибудь разговаривал с ней лично?

— Нет, но все говорят…

— А я разговаривал.

— Я помню: она тебя шантажировала! Хотела затолкать в лабораторию и подключить к тебе какие-то провода, от которых ты бы светился, как новогодняя елка.

— Я тоже не раз издевался над ней, — ответил Дима. — Но потом все изменилось. Надеюсь, хоть ты не станешь поддерживать эти идиотские суждения о ней?

— Но почему именно она? Блин, Дима, ты, конечно, извини, но сейчас я тебя конкретно не понимаю: вокруг тебя было столько нормальных женщин. Оксанка очень классная и любит тебя. На самом деле любит. Она от твоей постели вообще не отходила. В отличие от Эрики, которая приходила только с Вайнштейном.

— Она создала для меня «эпинефрин». И ее сидение у моей постели не поможет улучшить формулу препарата.

— Который чуть тебя не угробил, — нахмурился Иван. — Это дерьмо…

— Спасло нам жизнь, — закончил за него Дмитрий. — Кто-кто, а ты — последний должен злословить про его создателя. Она и Альберт сделали для людей гораздо больше, чем мы все вместе взятые. Что? Хочешь сказать, я не прав?

Лесков с вызовом посмотрел на своего друга.

— Да мне-то какая разница, с кем ты. Если она тебе нравится, ради Бога. Просто Оксанку жалко. Я думал, ты динамишь ее из-за Беловой.

— Оксана вжилась в роль, которая с самого начала была придуманной. А что касается Кати… Она ясно дала мне понять, что в ее жизни есть только один мужчина, и это не я. Мы оба должны идти дальше и не портить друг другу жизнь никому не нужными воспоминаниями.